Паузы

– Давно болит? – интересуется у Крикалевой.

– А как заболело перед тем нашим конкурсом, так и болит, – встряхивает головой Ольга.

Один конкурс, который принес ей дипломантку и победительницу и лишил любимой ученицы. Вот так вот бывает, Наташенька. Вот так вот только и бывает, наверное. Большая победа мастерства и большой проигрыш в отношениях.

– И чего не лечишь? – в голосе проскакивает железный нажим и беспокойство.

Крикалева пожимает плечами:

– Лечу с переменным успехом. Сейчас фаза провала, кажется.

Обе замолкают. Свет помаргивает, делая мир несколько нереальным. В зеркальных стенах, преломляясь, многократно отражаются два сидящих человека.

– Зазеркалье! – тихо произносит Оля, – Говорят, там сбывается несбыточное.

– Уже сбылось, – неожиданно замечает педагог, – Вот сидим, разговариваем, как ра…– хотела сказать “как раньше”, но осеклась, как раньше уже не будет, слишком многое произошло, – по-человечески.

Нашла приемлемое слово.

– Крикалева, так уходить – это форма жестокости! Люди должны разговаривать!

Девушка вытягивает худенькие ноги и негромко смеется:

– А я вообще человек жестокий, Наталья Владимировна.

Любимый некогда педагог не пощадила свою ученицу ни одной фразой. Припомнила и непрофессиональное поведение на классах, и требования не допускать до конкурса соперниц, работающих со Стратиевской, и даже травмы, которые, по мнению Натальи Владимировны, лечились недостаточно тщательно.

Блондинка тоже вытягивает ноги и тела соприкасаются. Лодыжка одной прижимается к икре второй.

– То есть я теперь виновата еще и в том, что не дерусь? – уточняет Наталья.

– Зачем вам бить по телу, если вы живого места на душе не оставляете, – вздыхает Оля, – Как же я вас любила, Наталья Владимировна! Как я ждала вас тогда, после второго тура! Думала, нам будет о чем поплакать.

Вечер после второго тура Наталья провела на телефоне. Искала врача, который бы согласился оперировать маму. Хотя бы дал надежду. Поиски не имели смысла, как показало время. Стоило и правда идти к Оленьке. Там еще можно было спасти. Но теперь-то уж что. Все сложилось так, как сложилось.

– Зря вы нам с Таней тогда не сказали про маму, Наталья Владимировна, – в голосе девушки упрек.

– Зачем? У вас свои заботы.