Белая ласточка

 – Неужели не сядем?

Целые полчаса длились трудные заходы на бетонную площадку. Когда все же сели на бетон, выбрались и, разминая ноги, отдуваясь, скинули каски, – шибануло в лицо, как из печи обжига, гарью, вонью горелого металла и нефти, устоявшимся жаром горящей почвы.

Подошли двое – серые лица под касками, серые от пепла противопожарные робы. Один – прорабского вида, сухопарый, сутулый, со старым, с бывалым прищуром, в резких морщинах, лицом, почти старик, представился:

– Кравцов.

Второй – молодой, по-спортивному крепкий, молча поприветствовал всех ладонью. Кравцов сказал:

– Придется забрать раненых – и назад. Мы пока подождем…

– Разве так много? – испуганно спросил пилот. – Приказано вас доставить…

– Хватает. Рассуждать некогда, – скрипуче отрезал Кравцов. – Тяжелые травмы, контузии, у женщины вон перелом ноги. Еле перетащили всех к складу, подальше от огня, – он указал на глинобитное строение, вроде дувала, в стороне.

– Одного раза с них достаточно, – подхватил молодой. – Забирайте раненых, ребята. Нас потом.

– Нельзя ли подрулить к людям? – спросил Кравцов.

– Сложно, – ответил пилот.

– Перенесем, ладно, – ответил молодой. – Нас тут трое, со сторожем. Кто цел остался. С вами шестеро, справимся…

Кравцов с вертолетчиками пошел к глиняному строению.

– А я думал – это прораб, – сказал Виктор, тыча сигаретой вслед ушедшим. – На вид простой работяга. А это сам Кравцов!

– Потому и я при нем, – попросту ответил парень. – Умереть, но сберечь. А старик упрям. Ну, сам видишь, сначала – раненых, потом за ним.

– А вдруг уже не сядем?

– Сядете! – пообещал парень. – А что делать! Не могу же я силой – сгрести его и в вертолет… А ты радист, что ли? – спросил он.

– Тут участок мой, – Виктор оглянулся на развалины, на пламя… Я же все это ставил. Подстанцию эту, скважины… А теперь… Черт-те что!

– Восстановим. Людей надо спасать, сам понимаешь…

– А там, – Виктор показал на подстанцию, скрытую за языками огня, – вдруг кто еще остался?

– И я боюсь, – сказал парень. – Отправим вертолет, проверим. Но при старике молчи.