В барханах песочных часов

Усек? Так что не понтуйся, а проверни все формальные штуки, чтобы Махорка осталась с нами на весь сезон.

– Что за «махорка»? – переспросил Туркин.

Старатели расхохотались. Тайшет пояснил:

– Ну ты, в натуре, ни разу не грамотный, Красноперый. То ж девку так кличут.

Оглянулся и громко крикнул:

– Махорка! Давай-ка живее тайменя на стол!

– Обижаешь, начальник, все и так идет быстрее не бывает, – весело отозвалась девица.

Через минуту она поставила широченную кедровую плаху с дымящимися ломтями тайменя.

– Набивайте матрацовки на здоровьице, – ласково проворковала она, блеснув глазами на Туркина.

Тот растерянно улыбнулся и только нашел сказать:

– Ну у вас и лексикончик, дорогие мои.

Тайшет понял эту фразу как некое согласие. Он достал канистру со спиртным и разлил его в приготовленные кружки.

– Ну что, братва, выпьем за нашу Махорку, чтоб удачу принесла. Пей, Красноперый, спирт разведен уже, – добавил он, видя, что Туркин в замешательстве.

Федор махнул рукой и выпил залпом.

– Ну вот так-то лучше, Красноперенький ты наш, – похлопал его по плечу Тайшет. – А за девку не дергайся, все будет ништяк.

Успокоившись и повеселев после выпитого, Туркин все же вернулся к разговору о Махорке:

– Побеседовать с ней я все равно должен.

– После обеда калякай с ней сколь хошь, – дружелюбно кивнул Тайшет, – но не пугай мне девку. Поласковей, она из образованных, – добавил он с некоторой даже гордостью.

Закончив трапезу и отдохнув, старатели ушли на промысел, и Туркин остался в стане вдвоем с молодой поварихой.

– Допрашивать будешь, начальник? – спросила она, лукаво щурясь.

– Допрашивают только в следственном отделе, – солидно уточнил Туркин. – А моя обязанность установить твою личность и поставить тебя на учет в конторе.

– О Господи, и здесь, в тайге, у черта на куличиках какие-то документы нужны! – всплеснула она руками. – Откуда ж я знала ж, что в тайге их надо будет кому-то показывать?

– Значит, бичуешь? – посуровел Туркин.

Девица развязала косынку и, встряхнув хорошенькой головкой, рассыпала по плечам тяжелые ореховые пряди волос.

– Что? Фу, какое слово плохое, – фыркнула она.