В барханах песочных часов

– Нормально, – улыбнулась она и, обращаясь к Леночке, добавила: – Сечешь, Саламандра, это не то что жмоты московские! Боже храни Америку! Я чувствую, что этого нам не хватит сегодня, – щелкнула ногтем по пустой бутылке шампанского. – Пончик, смотай в «комок», возьми еще парочку, мальчики раскошелились, гульнем на халяву! Сбегай, Пончик, а то ребята дорогу не найдут.

Леночка обрадовалась поводу исчезнуть и вызвалась сама сходить за вином. В прихожей Янка сунула ей в карман ключи от квартиры.

– Чтобы из-за стола не бегать, – пояснила.

«Ладно, завтра занесу» – подумала Леночка, захлопывая дверь.

Она пересекла родной двор и вдруг с нежной тоской и затаенной болью подумала о родителях, о том, как они обрадуются ее визиту, как они потащут ее за стол на кухню с любимыми старенькими шторами в крупный цветочек над чистыми окнами и подоконниками, тесно заставленными цветочными горшками… Она повернула к своему подъезду, нащупывая на связке ключи от родной квартиры. Вошла в прихожую, но навстречу никто не вышел.

Ирина Николаевна вздрогнула и оглянулась.

– Доча, ты? Пришла? – как-то отрешенно спросила она, и у Леночки больно сжалось сердце от этой маминой внутренней усталости и от чувства собственной вины за это ее состояние.

– Как видишь, мамулька. Ты совсем глухая стала. Не слышишь, кто в дом входит.

На телеэкране замелькали широкие листья субтропических растений. Ирина Николаевна, вдруг вспомнив что-то, сказала:

– Да, знаешь, у Боба в Африке дед обнаружился. Покойный. Наследство оставил, несколько тысяч долларов. А ему ведь эти доллары не нужны, и он позвонил из Парижа, чтобы деньги перевели в фонд мира.

– Он прав, конечно, – отозвалась Леночка. – А у него что, дед негритос? – удивилась она.

– Да нет, он там на какой-то государственной службе от России находился. Не приведи Господь этих негритосов, страсть какая, – вздохнула Ирина Николаевна, – лучше б их к нам не пускали, такие жуткие истории про них рассказывают…

Слова матери не на шутку встревожили Леночку. Она забеспокоилась за подруг. Воображение стало рисовать ей картины самые невероятные.

– Ма, у меня голова разболелась, пойду прогуляюсь перед сном, а ночевать к вам приду.