Любовь с подвохом

– Ур-р-р-р! – первым выбросил белый флаг желудок, отозвавшись на предложение громогласным урчанием.

Сантьяго не забыл о моих маленьких слабостях и выбрал блюда, от которых я не смогла отказаться.

– Прикажете накрыть в малой столовой или принести ужин в ваши комнаты? – уточнила сообразительная служанка.

– Я буду ужинать у себя. А хозяин уже освободился? – осторожно поинтересовалась, открывая двери.

Тифалия тут же проскользнула внутрь и поставила на столик поднос с ароматным травяным чаем и крохотными овощными тарталетками.

– Надеюсь, хозяюшка не будет злиться, что я взяла на себя смелость принести закуски? – вкрадчиво уточнила женщина.

– Благодарю, – ответила, резко втянув живот, чтобы сдержать новый приступ урчания. – Так что с господином Мора?

– Хозяин ещё не освободился, – ответила Тифалия, бочком прокрадываясь к выходу, – я прикажу подать ужин и передам ему, что вы хотели его видеть.

Не дожидаясь ответа, горничная поклонилась и выскользнула в коридор, проворно закрыв за собой дверь.

Сантьяго был в своём репертуаре. Предупредил слуг о моих предпочтениях, подготовил комнату по моему вкусу и даже с размером новой одежды угадал!

Особенно удивило бельё… складывалось впечатление, что инквизитор знал обо мне больше меня самой. Любимая марка и фасон, обожаемый цвет.

О последнем знала только моя матушка, и этот нюанс наталкивал на определённые размышления, но как следует обдумать ситуацию я не успела. В дверь снова постучали, но на этот раз из коридора раздался бодрый голос Сантьяго:

– Катарина, я могу войти? Нам нужно поговорить.

О, да-а-а! Нам очень нужно поговорить.

– Входите, входите, мой дорогой супруг! – ядовито процедила, распахивая дверь и пропуская улыбающегося дракона внутрь.

– Рад видеть, что ты постепенно приходишь в себя, жемчужинка моя, – в тон мне ответил инквизитор.

В отличие от меня, успевшей принять ароматическую ванну и сменить проклятущее свадебное платье на удобное домашнее, Мора по-прежнему щеголял в строгой форме главного дознавателя.

Шла она ему безмерно, но при этом придавала нашему разговору нотку отстранённости, чему я была безумно рада.