Темный круг. Наследие Вассар

Отец однажды не вернулся с охоты, люди сказали, что его убил саблезуб. Говорили, что он пришел с юга. Вспомнил рассказ о здеборе Харрасе. Это он снова заселил заставу в Инистом лесу, и через лес в долину потянулись караваны, распугивая животных, оттесняя их к Сточенным холмам. В Теплом ветре сначала появились белки и зайцы, после кабаны и олени перекочевали к холмам, за ними потянулись хищники. Северянам тогда сильно досталось от диких животных. И если бы только от них! Оглядевшись, он швырнул на землю саблезуба, поднял увесистый булыжник и вдребезги расколотил подарок.

Терпеть больше не было сил. Окружавшие его люди, хоть и были к нему добры, но не заслуживали его доверия, а тем более прощения. Север требовал мести, мести требовали мучившие его ежедневно воспоминания. Время пришло!

Добравшись до внешних ворот, Сивер помахал рукой дозорному и сразу нырнул в теплоту своего маленького дома. Он приготовил вещи для ночной вылазки: темную одежду, ботинки с мягкой подошвой, положил в заплечный мешок несколько метров прочной веревки и переданный ему утром флакон.

Ночью, когда город окутал густой мрак и все дозорные разошлись по местам, свеча выплавила камень из своего тела: со звоном он упал в блюдце, разбудив Сивера.

Он поднялся, быстро и бесшумно оделся, накидал на кровать вещей, набросил на них одеяло, отпер окно, оставив его чуть приоткрытым.

Приходилось двигаться короткими перебежками: нельзя было допустить, чтобы его заметили. Несколько раз он едва не столкнулся со стражниками, освещающими темные улицы масляными лампами, но вовремя успевал спрятаться в откосах домов, скрыться за углами, затаиться в последний момент в темноте узких проулков.

Покатая обшарпанная лестница вела к небольшому балкону второго этажа, оттуда брала круто вверх, выводя на крышу едва ли не на высоте городских стен. Он сделал осторожный шаг, словно проверяя, удержат ли его ступени, и в несколько больших мягких прыжков добрался почти до самой крыши. Дорога была свободна. Стражники, освещавшие улицы внизу, на его счастье, не забирались наверх.