Васильцев PRO

Совершили променад. Подоспела закуска.

– Хорошо на природе! – провозгласил Юлька.

– Да уж! Особенно, после тяжких трудовых будней, – это я вставил.

– У нас тут, – продолжил он, хихикнув. – В контору новая дама трудоустроилась. Грудь! Попка! Шикарно! А мордочка! И сидит, в аккурат напротив. Так вот, я первую половину дня думаю, как бы я ее хотел. А вторую – где бы я ее хотел. Так напрягаюсь – просто жуть!

– Когда же ты дела разгребать успеваешь?

– А я и говорю. Трудные времена настали. Так что надо чаще, чтобы больше…

– Жизнь дается человеку только раз, – я решил блеснуть эрудицией.

Юлька икнул и похлопал меня по плечу.

– Все-таки хорошо, что я не женщина! – заметил. – По крайней мере, не надо думать о диете. – И запихал в рот большой кусок шашлыка. Стал жевать, обжигаясь и чавкая. Я присоединился.

На дорогу тем временем вышел мужик, сопровождаемый матерым курцхаром.

– Это мой пес, – сказал Юля, – не обращай внимания.

– Я бы и не обращал, – зло парировал мужик, – если бы он меня за жопу не хапнул.

Юля повернул голову и внимательно посмотрел вначале на пострадавшего, потом на собаку. Произнес:

– И чего тебе не хватает, гаденыш?

– Мне, собственно, только к лодкам пройти.

– Я, собственно, это собаке… Обиделся? Ну, хочешь, придержу оглаеда. Хвати его за зад. Можешь даже хвост откусить.

Мужик только фыркнул и засеменил вниз по склону.

Движение вокруг неожиданно стало очень оживленным.

Из леса выбрался Бог весть как оказавшийся тут бомж – чумазый и мохнатый, как шмель. Глаза его смотрели в разные стороны, видимо, для большей осмотрительности. Он робко приблизился к костру и жалостливо уставился на наше злоупотребление.

Юлька широким жестом выложил несколько кусков мяса в пакет и выдал посетителю.

– Ну, все, иди, убогий…

– Нисего. Нисего. Спасибоськи. – Обрадовался бомж. – Уз не знаю, как вас и благодарить! – Блеснул воспитанием.

– Чего тут знать? – заявил Юлий. – Денег давай… Или скажи, что все говно – тоже выход.

Бродяга попытался понять, что от него хотят, и как ответить. От напряжения глаза его разъехались так, что казалось, он рассматривает собственные уши. Потоптавшись секунд тридцать, бомж промычал нечто среднее между: "Долгие лета" и "Avec plaisir" и тут же исчез в ближайших кустах.

Мы же выпили за привнесенные обстоятельства. Потом еще раз и еще.