Чёрная стезя. Часть 3

Обогнув металлическую стойку у дверей, он плюхнулся в углу рядом с другом детства. Димка Арефьев был старше Мишки на один год и учился уже на втором курсе института.

– Какими судьбами? – спросил Мишка, протягивая руку для приветствия.

– Решил родителей навестить, – ответил Димка. – На праздники не смог приехать, сейчас вот вырвался на денёк.

– А меня на флот забирают, сообщил Мишка. – Двадцать седьмого. Приезжай на проводы, буду рад.

Димка что-то прокручивал в уме, затем уверенно сказал:

– Обязательно буду.

Они давно не виделись и проболтали до конечной остановки. Димка рассказал, как работал летом в стройотряде, сколько чего и где построили и сколько денег заработал. Потом похвалился, что получил второй разряд по гимнастике и у него скоро состоятся соревнования области, на которых он рассчитывает стать призёром.

Конечная остановка автобуса была рядом с Мишкиным домом. Друзья вышли из автобуса и некоторое время постояли у ворот.

– Подружку-то завёл? – спросил Димка, ткнув друга кулаком в бок.

– Нет, Димарь.

– Что так?

– Да шалавы какие-то попадаются всё, – сплюнул Мишка. – Ни одной путёвой девчонки.

– Так уж и ни одной?

– Ну, есть некоторые, да они давно с другими гуляют.

Мишка имел в виду двух девчонок, которые нравились ему в разное время. Одноклассница Таня Сидорова предпочла Пашку Чайку, с которым Мишка отсидел на одной парте несколько лет. Их он видел совсем недавно, шедших под ручку.

– Значит, в армии согревать душу письмецом будет некому, – с некоторым сочувствием сделал заключение Димка.

– Это лучше, чем оставить девчонку на гражданке.

– Почему?

– Я на флот иду, там три года служат, – сказал Мишка. – Не каждая способна столько ждать.

– И это правда, – согласился Димка. – Вернёшься со службы – подрастут сегодняшние пигалицы, выберешь любую.

Друзья пожали на прощание руки, разошлись. Мишка отворил калитку, шагнул во двор.

Глава 2

– Мама! – крикнул Мишка с порога. – Мне сегодня на работе повестку вручили!

Мать стояла в это время у печи спиной к сыну. Плечи у неё дрогнули, она повернулась, отставила ухват, в глазах застыла тревога.

– Когда? – выдохнула она всего лишь одно слово.

– Двадцать седьмого отправка.