Гуляевы

 – Всё хорошо! Войны не будет! Кончено, настрадались!

Кабы так – жить да радоваться. Но в стране уже запахло катаклизмом, предтечей которому стали экономический кризис и тотальный дефицит. Из магазинов исчезли продукты. Пустые прилавки, как мерзость запустенья, действовали на психику обывателей эффективнее вражьей пропаганды. Рядовые граждане, вчера еще лояльные советские патриоты, материли правящую коммунистическую партию на чём свет стоит. Телевидение, радио и газеты под чутким руководством «прораба перестройки» Яковлева каждый день обличали проклятое советское прошлое, публикуя всё новые «сенсации».

Своё веское слово сказала творческая интеллигенция, которая призывала к «покаянию» и приводила в пример «цивилизованный процветающий Запад», на который нам, Иванам-дуракам, стоило равняться.

– Жили бы, как в Америке, если бы не коммунисты… – орали граждане друг другу, досадуя, что угораздило родиться в Стране Советов, а не где-нибудь, в Филадельфии.

Впрочем, на этом поиск виноватых не закончился.

Иные шли дальше. Всё чаще стали раздаваться голоса тех, кто обвинял в своих бедах «великодержавный русский шовинизм».

Осенью 1990 года, спасаясь от погромов, Гуляевы бежали из республики. За день до начала «акции», их успел предупредить сосед по лестничной площадке:

– Паша, завтра в городе начнутся беспорядки. Собирайте вещи и вылетайте в Россию. Чем скорей, тем лучше.

– Куда нам бежать, Василич? Кто нас ждёт? – возразил Гуляев. – Ладно бы, детей не было. Собрались с женой – да рванули куда глаза глядят, ежели тут невмоготу.

Но ведь дети…Где жить прикажешь? В общаге? Здесь у нас своя трехкомнатная квартира с обстановкой. У меня – работа, у детей – школа.

– Старик, мы тыщу лет знаем друг друга… Скажи, я похож на идиота? – завёлся Василич. – У меня нет своей семьи. Бабы были разные, а семью, дурак, так и не создал. Сейчас пятый десяток разменял, болтаюсь один по свету, никому не нужный. Мне терять нечего. А у тебя – три сына, три! Бросай всё, спасай детей! Добро наживешь еще.

Ты – молодой, сильный. Руки есть, башка на месте. Бегите!

Сосед работал журналистом в местной газете, и знал обстановку из первых рук. Целый час он убеждал Гуляевых покинуть республику. Но Катька – жена Павла – упорно не хотела срываться с обжитого места:

– Полоумные мы что ли? Куда бежать? В леса, болота? Тут у нас вон какие хоромы.

– Да поймите вы – это вопрос жизни и смерти! Не хотел пугать вас, ребята. Но раз уж по-другому никак.