Гуляевы

Павел сунул бутылку в куртку, и заторопился назад, к своим. По дороге выстраивал линию разговора с родственниками, но потом плюнул на это дело. Страшно измотанный за прошедшие сутки, он не в силах был придумать некую стратегию, и решил, что всё само собой образуется. Авось…

Гуляевы зашли в подъезд и, волоча тяжелые чемоданы, поднялись по лестнице на третий этаж. Остановились у двери под номером 11, которая была красиво обита черной кожей. Что за этой дверью? Помощь, участие или…

Павел нажал на звонок, заговорщицки подмигнув мальчишкам.

Мол, держись, братва, где наша не пропадала! Быстро шепнул им:

– Замёрзли, пацанва? Ничего, сейчас отогреетесь, отоспитесь.

– Кто там? – спросил тревожно женский голос.

– Света, это я, Пашка Гуляев! Брательник твой двоюродный. Вот, с семьей погостить приехал.

Дверь им открыла симпатичная женщина, сорока лет, закутанная в белую пуховую шаль.

– Ну здорово, сестра! – весело сказал Павел. – Дети, знакомьтесь: тетя Света собственной персоной! Прошу любить и жаловать!

– О, какие гости! – засуетилась тётя Света, выказывая деланное радушие.

 – Что ж, вы из аэропорта не позвонили? Мы бы хоть стол накрыли. А то Павел, там в Москве, сказал как-то неопределенно: то ли приедем, то ли не приедем…Я и в ус не дула. Сижу, телевизор смотрю. Давайте, проходите…Вы вообще, надолго к нам?

– Посмотрим…– ответил уклончиво Павел, раздевая сыновей.

Он впервые гостил у сестры. Из недавнего телефонного звонка, сделал вывод, что живёт Светка в этом Волговятске плохонько, бедненько.

Ютятся в малометражке. Кухонька – два на два метра, не развернешься. Павел заранее настроился, что, если заночуют, им постелят где-нибудь, на полу. Заместо подушек – старые пальто, куртки. В тесноте, да не в обиде.

Но это была не обычная советская квартирка, с «персидским» ковром на стене и сервантом, набитым до отказа хрусталём и посудой – демонстрацией мнимого богатства.

О, нет! То, что предстало взору Гуляевых поражало своей роскошью, недоступной простым смертным.

Четырёхкомнатные апартаменты, с большими светлыми комнатами и высокими потолками.

Величественные книжные шкафы, где за стеклянными дверцами сверкали позолотой многотомники классиков: Толстого, Достоевского, Диккенса и др. Здесь же – «лениниана», полное собрание сочинений В.И. Ленина в 55 томах.

Английский кожаный диван «Честерфилд», сделанный по спецзаказу. Респектабельный и презрительно-надменный.