Время собирать камни

Но это позже. Пока же мы глобально на перепутье и всё можно ещё изменить. Хотя, признаться, дружить с городами мне по нраву больше, нежели по отдельности с людьми. Этот новый для меня вид взаимоотношений чудесным образом избавлен от тягот повседневности, от фальши и скабрезности, от битых стекол в сердце поутру, от клятв прихожных в верности. Ну и далее по списку, а главное, если прогулял – не надо от родителей приносить записку. Забавно, да? Только чувственные образы деревянных домов ассамблей, только нежный шёпот прибрежной синевы, только самозабвенно вдохновляющие переплетения уюта переулков с лирикой парков и скверов, отвесных утёсов площадей с наивной прозой улиц и двориков.

Эх, забирает аж! И сразу в такие моменты вспоминается мой закадычный друг. Старина Питер.

– О! Да, да! Точно! – посыпалось со всех сторон одобрительное подбадривание моих неофитов.

– Вот-вот! Питер решает, – вторил я им, – ну, а кто-то, хотя это сейчас и не важно, сосёт, – вконец раззадорившись, выпалил я.

– Ох, Питер, конечно – нечто! Вот он точно авторитет неоспоримый, брутальный романтик. В такого не грех и влюбиться. Когда-то этот город безграничной свободы стал для меня дверью в настоящее. Не в плане момента времени, я имею ввиду, а безжалостной правды в смысле.

– Почему безжалостной, спросите вы? Так она обрушивается на вас всей тяжестью сразу. И хотя открывается только готовым её увидеть и понять, но одно дело понять. А вот принять и сделать частью своего мира гораздо сложнее.

– Слушайте! Ёлки зелёные, получается, Питер –мой ментальный дефлоратор! Ха, забавно. А я-то, дурак, думаю, откуда эта безответная любовь в этого проходимца. У него, сто процентов, таких как я тыщи или мильоны. Хотя нет, миллионов, конечно, не может быть, но от этого не легче. Ну да ладно, что-то я распалился не по делу. Давно ж это уже было. Сейчас-то у нас с ним совсем другие отношения, не иначе как крепкая мужская дружба.

– Но с изюминкой, – послышалось с верхней полки замечание, не лишённое ноток кокетства.

– Что есть, то есть! Дурашка. – Парировал я, непонятно зачем, решивши ввязаться в эту гомоэротическую дуэль. Потому как стреляться, если что, придётся явно не на пистолетах. Ну да Бог с ним. Слушайте.

Навеяло. Питера свободы дух. Доспехи из наволочек и одеял, конь местами ржавый, вороной пружинный кровати матрас. И честь будь ты добр в бою отстоять под натиском груды дырявых подух.