Русские несказки

Папоротники в горшках, лоскутные коврики в прихожей, вышитые крестиком льняные салфетки в гостиной, берестяные узорчатые баночки для специй на кухне и прочие мелочи, вплоть до следов от фоторамок на обоях в спальне. Я не ревновала, нет. Какой смысл ревновать к умершей. Просто хотела обустроить семейное гнездо по своему вкусу. Иван не возражал против моих грандиозных планов.

– А что в той маленькой кладовке рядом с ванной? – поинтересовалась я у него как-то за ужином. – Я не смогла найти ключ.

– Всякий хлам, который нужно выкинуть, – отозвался он с деланной небрежностью, но встретившись со мной взглядом, виновато добавил:

– Там Катины вещи.

«Отложим до лучших времён, – подумала я. – И так есть чем заняться».

А потом ко мне пришёл бывший муж.

***

Он никогда не снился мне раньше. Теперь же он стоял на краю своей могилы и выглядел таким, каким я видела его в последний раз. Но его взгляд! Подёрнутые белёсой плёнкой мёртвые глаза смотрели, не мигая, и, казалось, видели самые чёрные дыры в моей душе.

– Ты предала меня, – сказал он бесстрастно.

– Ты бросил нас и уехал! – крикнула я, задыхаясь от слёз и ужаса.

– Ты умрёшь, – пообещал он. – Ты пожалеешь.

Он потянулся ко мне, но вдруг словно кто-то толкнул его в спину, и он полетел в могильную тьму. Я завопила от ужаса… и проснулась.

***

Будильник на прикроватной тумбочке истерично вызванивал половину седьмого. Иван рывком вскочил с кровати и принялся поспешно собираться на работу.

– Ты плохо выглядишь. Не выспался?

– Дурной сон, – буркнул он.

Обычно по утрам он вёл себя приветливее, но сейчас смотрел в зеркало с таким мрачным видом, что я не рискнула лезть с расспросами. В коридоре он помедлил у вешалки, долгим взглядом изучая своё портмоне. Но, заметив меня на пороге спальни, смутился, сделал вид, что нашёл что-то важное, и вышел, хлопнув дверью.

Но неприятности тем утром не закончились.

***

На тонких детских руках, словно схваченных грубой ладонью, темнели синяки. На костяшках пальцев правой руки алели ссадины. Указательный палец распух, и прикосновение к нему вызывало у Василисы безмолвные слёзы.