Русские несказки

– Какой ритуал?

– Так уж вышло, – спиной ко мне заговорила свекровь, выуживая из духовки хранящиеся там сковородки и противни, – что душа Василисиной матери застряла между миром живых и мертвых. Не уследила я, понимаешь? – и она бухнула на стол чугунную жаровню. – Эта ведьма оказалась хитрее меня и проворнее. Успела-таки всучить девчонке иттерму…

– Что? – не поняла я.

Но вместо ответа свекровь приблизила ко мне своё лицо с крючковатым носом.

– Ты должна отобрать у Василисы куклу и сжечь её, – заявила она.

– Почему я? – не в силах вырваться из-под власти её чёрных глаз, промямлила я.

– Потому что я бы давно сделала это сама, если бы могла! – вдруг рассердилась она, вплеснув руками, и снова вернулась к духовке. Пламя внутри полыхало с такой неистовой силой, словно за стеклянной дверцей открылся портал в преисподнюю.

Чувство нереальности происходящего вновь начало захлестывать разум. Кошмар, от которого я пыталась убежать, продолжался.

– Ну уж нет! Не пойду! – заявила я, кивнув в сторону детской. – Лучше я сниму номер в гостинице и перееду туда с девочками. А вы с Иваном сами разбирайтесь с этой чертовщиной.

– У тебя нет выхода, – меланхолично произнесла Ядвига Карловна, и лишь отсветы пламени плясали джигу на её помрачневшем лице. – Ты же знаешь, порог квартиры заговорён. А пока ты мнёшься, сила моих оберегов тает, и я не смогу больше оставаться здесь, – она выразительно звякнула своими серьгами и подвесками.

Закусив губу, я едва удержалась, чтобы не спросить, насколько ещё хватит её магии, чтобы сопротивляться чарам призрака Василисиной матери, поселившегося внутри тряпичной куклы. Я не знала, сколько мне потребуется времени, чтобы собрать в кулак всю свою волю и решиться зайти в детскую. Но оставаться один на один с падчерицей мне хотелось ещё меньше. Я подняла глаза на замершую в ожидании свекровь и кивнула.

***

Василиса сопротивлялась, как кошка, молча и яростно. С огромным трудом мне удалось зажать её в угол и выдрать из цепких пальцев проклятую куклу. В отместку девчонка оставила на моём запястье четыре кровоточащих ссадины. Шипя от боли, я выпустила её из своих отнюдь не материнских объятий. Тяжело дыша, Василиса впервые посмотрела на меня осмысленно. Так солнечный луч вдруг пробивается сквозь завесу облаков. Но у двери за нами наблюдала свекровь.