Игумен

Авдотья Ивановна же была глубоко религиозным человеком, и монастырь привлекал её, как место неимоверной духовной силы. Обе женщины очень старательно подбирали слова в диалоге, прощупывая почву: они не знали допустимых границ друг друга в отношении религии, а развязывать ссору из-за неосторожности не хотелось никому.

Летом дорога до тех мест превращается в пытку: будучи отдалённой от федеральной трассы, она совершенно забыта ремонтниками, поэтому каждый асфальтированный участок выглядел так, словно пережил нашествие каких-то особенных кротов.

Однако зима сделала своё дело: утрамбованный снег скрыл всех ухабины, отчего ни одного ребёнка по пути не укачало.

Перед монастырём располагалась небольшая деревушка, средний возраст населения которой был пятьдесят пять лет. Стоит заметить, что некоторые жители были служителями монастыря. Магазин здесь был небольшой и торговал монастырской продукцией: в основном, молоко и выпечка. Небольшие хозяйства были здесь у каждого домика, так что зиму жители переживали без особых трудностей, но и роскошью не хвастались.

Каждое воскресенье все жители ходили на воскресную службу, а после несколько часов уделяли восстановлению монастыря, пребывавшего в печальном состоянии. Из всех монастырских строений не столь плачевный вид имели основной собор и колокольня. Но вот остальные здания… Казалось, достаточно подуть на них, и они рухнут.

Автобус остановился прямо перед главными воротами. Посетители стали выходить из автобуса, щурясь от усиленного снегом солнечного света.

Дети могли лицезреть невероятной красоты пейзаж: яркое-яркое солнце, замёрзшее озеро, на другом берегу которого виднелся заснеженный сосновый лес, – но их это волновало мало, поскольку самая интересная часть поездки закончилась. Оставалось как-то перетерпеть скучную экскурсию и вернуться в тёплый автобус, который домчит их до дома.

– Здесь даже связи нет! – Воскликнул Григорий Илларионов.

– А нам и не до этого будет, Гриша, – ответила ему Ангелина Кирилловна.

– Нас хоть покормят? – Недовольно буркнула Гликерия Добролюбова.

– Луша, я только что собственными глазами видела, как ты не меньше пяти бутербродов съела, – недоумевающе сказала Василиса Андреевна.

– Не переживайте, обед у нас будет, – раздался откуда-то со стороны ворот спокойный и глубокий голос.

Все приехавшие обернулись: перед ними стоял мужчина преклонного возраста с длинной седой бородой в бесцветном пуховике, из-под которого выглядывала чёрная ряса.