Снимать штаны и бегать

 – Я бы попросила…

Судя по выражению поросячьих глазок гражданки Тушко?, она хотела попросить у Голомёдова, чтобы он немедленно устроил акт самосожжения или прибег к любому другому доступному виду суицида. Ну, или на худой конец отбыл бы обратно в Москву, откуда он притащился на горе всему предвыборному штабу и лично ей. Но конкретизировать просьбу она не успела, поскольку Кирилл уже метнул на стол лист бумаги с набранным текстом. В этом тексте, гордо озаглавленном: «Пресс-релиз», Зинаида Леонидовна с некоторой тревогой узнала свой вчерашний опус.

– Шо ты мне тут суешь?! – думский председатель Зозуля попытался употребить заряд гнева по назначению в третий раз.

– Это, Харитон Ильич, текст о вашей работе, который написала для эфира на городском радио наша уважаемая Зионида Ленаидовна.

– Зи-на-и-да! – гневно поправила гражданка Тушко, но в ее голосе уже не было прежней уверенности.

– Вот я и говорю… Ею же текст был утвержден в эфир, и зачитан диктором Агафоновым вчера непосредственно перед объявлением воздушной тревоги.

– И что? – нахмурился Харитон Ильич.

– Да! И что? – с вызовом бросила гражданка Тушко и подалась вперед. Канцелярский стол затрещал под напором ее гигантского накрахмаленного бюстгальтера.

– Прочтите. – спокойно пояснил Голомёдов.

– Ну… для улучшения экономической и социальной ситуации лично Харитоном Ильичом Зозулей организован ряд эффективных мероприятий, направленных на улучшение экономической и социальной ситуации», – забубнил кандидат, испытывая скрытое удовлетворение, которое всегда приятно грело его душу при чтении публикаций о собственных успехах.

– Что тут тебя не устраивает? Дальше по тексту. Вот – расширено, углу?бленно, прове?дено обследование на предмет необходимости выявления проблемных аспектов… – Что тут не так?

– Вы подпись прочтите! – смиренно попросил Голомёдов.

– А где подпись? – спросил Харитон Ильич и недоуменно посмотрел сначала на лист, потом на Голомёдова, потом – на Зинаиду Леонидовну Тушко.

– Подпись, та-скать… С обратной… С обратной стороны. – Промямлила гражданка Тушко. Соображала Зинаида Леонидовна медленно, но предчувствие близкой беды, пока еще не оформленное в слова и мысли, уже зашевелилось под ее сложной прической.

– Я, та-скать, листок перевернула.