Бабушка на восемь минут

Не знаю, как он с этим справлялся, потому что прозвище, надо признать, очень обидное, но ничего уже не поделать. А с другой стороны, любое обзывательство обидное. Например, если человека будут называть сыкло – неприятно же. Даже если будут называть в шутку, всё равно приятного мало. Но и ведь если бы человека называли несыкло, тоже бы разницы никакой не было. А ведь, по сути, если к человеку обращаться «Привет, нехуйло! Как сам?», это же не будет являться обзывательством, но учтёт ли это тот, к кому так обратятся? Странная хуйня.

Сейчас, когда прошло почти двадцать лет, мне кажется, это прозвище к нему приклеилось навечно…

С ума сойти, почти двадцать лет. Ебануться можно. Прошло столько времени, а я по-прежнему дурак дураком. Радует, что и Вася по-прежнему Клитор, хоть и женился и завёл пиздюка.

Я оделся и через десять минут был у него. Идти нужно было через двор в соседний дом.

– Показывай свою хуйню, – сказал я, пройдя в квартиру.

Вася провёл меня в зал и указал на диван:

– Вот она.

Я прошёл следом за ним и увидел на диване спящую бабку с блевотиной на лице.

– Ты чё, решил мне показать свою заблёванную бабку? – спросил я.

– Это не моя бабка, – ответил Вася.

– А чья?

– Хуй знает.

– А хули она делает на твоём диване?

– Мне кажется, она отъехала, – сказал Вася встревоженно.

– Хорош гнать, – я посмотрел на неё, считая, что это какая-то шутка, и засмеялся.

Бабка лежала с закрытыми глазами, её старая кофта также была в рвоте.

– Я серьёзно, ты поднеси палец к её носу, она не дышит.

– Да иди-ка ты на хуй с такой хуйнёй, понял? Хуй ты меня разведёшь на свой тупой прикол!

Ведь легко могло оказаться так, что я бы поднёс палец к бабушкиному лицу, а она бы тут же открыла глаза и гавкнула бы на меня так, что я бы насрал в штаны от страха. Или, например, укусила бы меня за палец. А Вася мог бы в это время не просто наблюдать, а снимать происходящее на видео, потому что, может, он ещё заныкал где-нибудь включённую видеокамеру.

– Серенький, дело серьёзное, отвечаю, – Вася выглядел, как взъерошенный попугай.

– Я пошёл домой.

– Сергуня, что мне с ней делать? Помоги.

– Выгони.

– Она же мёртвая.

– Тогда сначала воскреси, а потом выгони, – я снова засмеялся.

– Да хорош уже ржать.