Тот, кто меня убил

Неужели так и должно быть? И брак – это всегда страх и боль?

Часть меня, воспитанная и послушная Ри, шептала: «Смирись, такова участь всех жен, ты его по праву». Но бунтарка Ри, какой я стала совсем недавно, закусила губу и решительно сказала:

– Скайгард, если ты сделаешь это со мной, я никогда в жизни тебя не прощу! Никогда и ни за что! И найду способ отомстить рано или поздно.

– Думаешь, мне есть дело до того, простишь ты меня или нет? – спросил он, возвышаясь надо мной.

Я понимала, что у меня нет ни малейшего шанса против его силы и право мужа тоже на его стороне.

Но Скайгард вдруг хмыкнул и присел рядом со мной на кровать.

– Одна ночь, Ри. Пусть это будет не сегодня, ладно. А то ведь потом несколько часов будешь рыдать, не дашь поспать спокойно. Теперь я твой муж и ты от меня никуда не денешься, но заниматься любовью с перепуганной девицей, которая затопит меня в слезах… Подожду, пожалуй.

– Правда? – не поверила я своим ушам.

– Нет, усыпляю твою бдительность.

Он внимательно посмотрел на мое лицо, исказившееся от страха, и не сдержал улыбки.

– Сегодня был долгий день, Ри. Спи. Сегодня я не трону тебя, – сказал он уже серьезно.

Он скептически глядел, как я, не снимая платья, заворачиваюсь в одеяло.

– Мышка в одеяле… Ри, не смеши меня, ты не уснешь в корсете.

– Усну! – огрызнулась я. – А ты… ты будешь здесь?

– А где же еще? Подвинься-ка.

Скайгард сдвинул меня на край кровати вместе с одеялом и развалился на своей половине как был, без рубашки.

В комнате скоро совсем стемнело, раздавался только звук нашего дыхания. Я старалась дышать мерно и тихо, делая вид, что сплю.

Неужели это действительно происходит со мной? Я в комнате с мужчиной? Чужим мужчиной, которого я едва знаю. Он… он мой муж! С этого дня и на всю жизнь! Ужасно!

– Маргарита, – услышала я вдруг его спокойный голос.

Все-то он знает. Первым порывом было крикнуть: «Да-да, я ненавижу тебя!» Но я всегда старалась быть честной и прислушалась к себе, чтобы ответить правду. Я ненавидела не столько Скайгарда, сколько чудовищные обычаи моего мира. Меня продали, продали, как вещь. От обиды на родителей во рту стало горько, и слезы подкатили к горлу.