Пятое правило василиска

И только Стелла сохраняла железное спокойствие.

Эмилия и сама, конечно, не была образцом чистоплотности. Просто ей повезло. Стелле от мамы феи досталась бытовая магия, поэтому убираться в комнатушке не приходилось. Соринки и пылинки, подчиняясь повелению полуфеи, сами собой складывались в аккуратные кучки, постели заправлялись, тапочки уползали под кровать, над цветами плавали два симпатичных облачка, время от времени взбрызгивая их водой.

Стелла не добралась только до шкафа Эмилии. А зря. Очень зря.

– Милли, можно я сегодня возьму твою кофточку с розами?

– Ага, – Милли кивнула, не отвлекаясь от конспекта.

Стелла открыла створку шкафа и застыла каменным изваянием.

– Милли, – сурово произнесла она. – Тут что, произошел взрыв?

Эмилии пришлось оторваться от учебника и заглянуть через плечо подруги. Увидела она вполне обычную картину: ее носки лежали и висели там и сям, выглядывая из-под других вещей, которые тоже больше напоминали клубочки. Некоторые свисали с вешалок, другие пыльными комочками свернулись в углах.

– Все нормально! – сказала она.

– Милли! – возмущению Стеллы не было предела. – Неужели трудно сложить вечером вещи в корзину у двери, а утром получить их от домовиков чистыми!

Эмилия невозмутимо пожала плечами.

– Ох, Милли! Ты. Такая. Бе-за-ла-бер-ная! – Стелла отчеканила это слово, для большего эффекта даже разделив его на слоги. – Бедный парень, который на тебе женится! Знаешь, привлекательность нимф – это еще не все!

Все-таки Стелла ужасная зануда.

– Вот.

– Что?

– Кофточка. Бери и закрой шкаф. А то носки разбегутся!

…И вот теперь Эмилия стояла посреди комнаты Стейна и не могла взять в толк, как это у него, парня, может быть так аккуратно и чисто. И судя по всему, без всякой магии… Единственное, что выбивалось из общего порядка, – лист бумаги на стене, исписанный незнакомыми символами и формулами. Так как написаны они были разными чернилами, Эмилия сделала вывод, что Стейн заполнял лист постепенно, дописывая новые знаки.

Милли не знала, что это. Символы были ей незнакомы. Но, вероятно, что-то важное для василиска.

Пока Эмилия оглядывалась, Стейн занимался тем, что отыскал банку внушительного размера, открыл, и по комнате распространился едкий дегтярный запах. Подошел к Эмилии, бесцеремонно взял ее обожжённую руку и стал намазывать. Хотя, надо отдать ему должное, делал это осторожно.