Обещанная колдуну

В академиях Барка и Блирона учатся адептки, которые умеют пользоваться своей силой с самого детства. Но ты не такая, Агата.

Я молчала, вцепившись в корешок книги так, что пальцы побелели.

– Однако женская магия всегда так или иначе основана на чувственности. Многие адептки на старших курсах специально заводят себе любовников.

«Меня сейчас снова стошнит», – уныло подумала я. И вдруг меня озарило.

– Агнесса Реймс. Магичка, что прибыла по твоей просьбе из академии Блирона…

В памяти возникла жуткая фигура с мраморными шариками глаз.

– Вы были любовниками?

– Да, – он не стал отпираться.

– Ты ее любил?.. – спросила я уже тише.

Против воли в душе что-то дрогнуло, когда я подумала о незнакомой мне рыжеволосой магичке. Каково это – знать, что мираж поселился в твоем теле и нет ни единой возможности спастись? И каким мужеством надо обладать, чтобы, понимая это, не покончить с жизнью сразу и без мучений, а попросить Тёрна обратить это несчастье на пользу общему делу?

А что чувствовал он, запирая в одной из комнат дома ту, кого недавно целовал? Каково это – крикнуть «Стань прахом» той, с кем делил постель?

Я ждала, что он скажет: «Да».

– Нет, – холодно ответил Тёрн.

Глава 11

У мрачного огромного дома было одно явное преимущество – возможность избегать встреч с колдуном. Чем я и занималась. Сначала делала вид, что обустраиваюсь в комнате, потом проскользнула на кухню и принялась за готовку.

Решила приготовить самое простое, что пришло на ум, – мясное рагу. Я не один раз наблюдала за тем, как стряпает Эдит, наша кухарка, и решила, что вполне в состоянии нарезать мясо, очистить овощи и потушить все в бульоне.

Огонь в печи уже пылал, я только сполоснула чугунок и принялась за дело. В руках Эдит нож порхал, словно живой. Морковь вылетала из-под него аккуратными кружками, мясо превращалось в ровные брусочки, а картошка будто бы сама подкатывалась под лезвие, чтобы нарезаться дольками.

Я же потратила битый час, ковыряя непослушные клубни, превратив их в конечном итоге в какие-то многоугольники. Тоскливо посмотрела на морковку и решила, что если примусь чистить ее, то от несчастного корнеплода останется только ботва. Поэтому я ее сполоснула и отправила в похлебку целиком. Лук, правда, покромсала.

Варево уже булькало, а к бараньей ноге я еще даже не подступилась.