Обещанная колдуну

В них отразился огонь, горящий в камине, но сердце заколотилось от страха. Он не обозвал меня, однако это короткое «ты!» обожгло, как удар хлыста.

Тем временем за окном занимался рассвет. Все предметы в комнате выступали из сумрака во всей своей непривлекательности, и если ночью каминный зал выглядел запущенным и ветхим, то теперь стал напоминать мрачное логово.

Я всхлипнула, вспомнив, куда попала. Увидела свое грязное платье, свои босые ноги. Отчаяние сдавило сердце. Я снова начала задыхаться, заскребла ногтями по горлу.

Колдун это заметил.

– Вставай! – приказал он.

На этот раз Тёрн обошелся без магии, но ослушаться его грозного тона я не посмела. Он повел меня за собой. Чуть дальше по коридору обнаружилась небольшая комнатушка. Почти пустая, если не считать двух деревянных лавок вдоль стен и бочки, стоящей посередине. В углу были свалены тазы, тряпки, щетки. Стояли и ведра. На лавке стопкой лежали свернутые полотенца.

Что это за комната? Я подошла к бочке, заглянула. Вода. Потрогала – теплая.

Удивительно, каким образом вода сохраняется теплой в выстывшем доме?

– Магия, – усмехнулся колдун, точно услышал мои мысли, но тут же снова сделался серьезен.

– Я могу умыться? – обрадовалась я, уже косясь в сторону деревянных шаек, светлых, выскобленных и вполне опрятных на вид.

Ничего так не хотелось, как смыть с себя грязь и переодеться в чистое. Пусть это даже будет рубашка изо льна.

– Конечно, – ответил Тёрн. – Но после того как приведешь в порядок зал. Книги должны быть расставлены по алфавиту.

Ковер вычищен от сажи, мебель и окна отмыты.

– Что? Да как ты смеешь! Я не служанка!

– Ты моя ученица и будешь делать, что я велю, – бесстрастно ответил колдун.

– Нет!

– Что же…

Я ожидала яростного спора, но колдун просто повернулся и ушел, оставив меня наедине с бочкой. Меня потряхивало от негодования! Да что он себе позволяет! Нет, я не видела в работе служанки ничего зазорного. В детстве я и сама частенько помогала горничным, мне нравилось чувствовать себя взрослой и нужной.

И все же стоит признать, это было лишь забавой. Мне нравилось заниматься этим по доброй воле, получая похвалы от мамы: «Ах, она такая хорошая девочка!» Но от одной мысли о том, что теперь это станет моей каждодневной обязанностью, я пришла в ужас.

Что за жизнь мне предстоит? Я представила, как каждое утро я, одетая в грязное тряпье, с волосами, что повисли колтунами, принимаюсь за работу. Топлю камины, готовлю, убираюсь.