Кто убил мистера Поллини

Мама испуганно переводила взгляд с одного члена семьи на другой.

Отец молчал и боролся с гневом.

– Значит так, Алена Дмитриевна, – холодным тоном, в конце концов, объявил он свое решение, – я палец о палец не ударю, чтобы Вам чем-то помочь ни в учебе, ни в распределении. А при малейшем дисциплинарном проступке, ты у меня…

– Поеду к нанайцам регулировать движение, – закончила я за него.

Впрочем, отец нарушил свое слово и после первой же сессии поинтересовался как дела у студентки Винокуровой.

Каково же было его удивление, когда ему, запинаясь, ответили, что студентка в свое время на вопрос о родственных связях с генералом Винокуровым, ответила, что они просто однофамильцы. Странным образом это успокоило отца и с тех пор он начал интересоваться моими делами непосредственно у меня, и дома наступил долгожданный мир.

– Мамуль, ты дома? – спросила я, заходя на кухню и чмокая ее в щеку, – неожиданно и приятно. А как же университет, не развалится без тебя?

– Думаю, прекрасно справятся.

А я тебе блинчиков сделала, иди, умывайся и будем завтракать, – деланно беззаботно пропела мама.

Сложив два и два, я спросила.

– Что, отец звонил? – без обиняков спросила я.

– Звонил, – не стала хитрить мама.

– И как он? Сильно зол?

– В бешенстве, – подтвердила мама, – Шевцова, разумеется, к нанайцам, а эту глупую девчонку в детскую комнату милиции. Или в пресс-службу, пусть, говорит, глазами на камеру хлопает.

Стоит ли говорить, что кличка в широких кругах у моего отца Нанаец.

Я вздохнула.

– Аленушка, ты хоть понимаешь, как мы испугались? Ты глупая, непокорная девчонка! Я скоро соглашусь с папой, что тебе место в пресс-службе, – выговаривала мне мама, прижимая меня к себе.

Я обнимала ее в ответ, стараясь успокоить.

– Мам, все было хорошо, ничего страшного.

– Конечно, ничего, абсолютно, всего-то перестрелка и взрыв!

Но мама быстро взяла себя в руки.

– Ладно, нотации тебе вечером отец прочтет. Иди в ванную, и я тебя жду за столом.

– Есть, – привычно произнесла я и скрылась в ванной.

Конечно, успокаивая мать, я преувеличивала свое спокойствие. Сейчас, оставшись, наконец, в одиночестве, намыливая руки, я с неудовольствием отметила, что они мелко дрожат. Дрожь быстро распространилась на все тело и меня забило в ознобе. Я быстренько забралась под струи горячей воды и бессильно села в ванну, подтянув ноги к подбородку. Что-то не сходилось во всей этой истории.