Елизавета. Две любви, две войны

А, впрочем, ты права, глупости все это…

Глава 3

Алексей оказался прав и через неделю в деревню вошли красные. В то смутное время появление любых людей в форме, вне зависимости от их политических воззрений, не сулило населению ничего хорошего. А эти, в кожанках, так и вовсе лютовали как звери дикие.

Возглавлял опергруппу Яков Калюжный. Молва принесла следом прозвище –  Яшка Ирод. Молодой, красивый, горячий, он считал, что ему позволено все. Сидевший за карманные кражи при старом режиме, теперь стал сам вершить закон и порядок.

Лиза и Катя шли с воскресной службы, когда Яшка с друзьями увязался следом.

Лиза еще в церкви заметила, что тот неотрывно смотрит на Катерину, а она сама в свою очередь шепнула Лизе, что Калюжный уже несколько дней ищет знакомства.

Сначала они просто не обращали внимание на шуточки идущих сзади мужчин, но Яков решил пойти в атаку и забежал вперед них, преградив путь.

Лиза вздохнула и заглянула в глумливое лицо Якова.

– Чего тебе надобно, окаянный? – сурово спросила она его.

– Познакомится с красивой барышней, – улыбался тот, неотрывно глядя на Катю, – я же с самыми серьезными намерениями и если вы окажите мне честь…

– Не про тебя честь, – перебила Лиза, – она просватана давно, так что уйди прочь, не мешай идти.

Яков недовольно перевел взгляд на Лизу.

– А Вы, гражданка, собственно, кто будете?

Лиза не успела ответить сама.

– Это моя подруга. Пожалуйста, дайте нам пройти, – с мольбой посмотрела Катя на Калюжного.

– Если скажешь, как тебя зовут, – улыбнулся тот.

– Катя, – ответила она и снова потупилась.

– Катя, – повторил ее имя Яков,– и, что, действительно, просватана?

Катя кивнула, не поднимая взгляда.

– А за меня пойдешь, Катя? – широко улыбаясь, спросил Яков.

Катя вздрогнула и испуганно посмотрела на него.

– Да как можно, просватана же, – промолвила Лиза, по непонятной причине тоже испугавшись.

– Сегодня просватана, завтра свободна, тут дело такое, не угадаешь наперед. Так как, Катя? Пойдешь? – продолжал глумиться Яшка.

– Оставьте девушек, Яков, – подошел к нему его подчиненный. Хотя по возрасту годился в отцы, порядки знал и обращался подчеркнуто уважительно, – пусть идут себе.

Яков неохотно посторонился и девушки припустили ходу.