Алена Винокурова. История одного конкурса

Она приходила в ярость моментально и переставала себя контролировать. Вот и сейчас, Таня взяла обратно в руки чашку с только что сваренным кофе и швырнула ее в раковину.

– А ты и не будешь, – ответила она женщине, – пошла вон из моего дома!

Женщина онемела, поджала губы и встала.

– Сама проститутка! – рыкнула Таня и закрыла дверь перед носом у обалдевшей женщины.

Я выпучила глаза и посмотрела на подружку.

– То есть, ты выгнала мать Рамазана из дома?! Тань, ну ты даешь, – покачала я головой.

Танька превзошла саму себя.

Мы замолчали. Добивать подругу осуждением я не хотела, девушка она была неглупая, хоть и взбалмошная, и что натворила, прекрасно понимала сама.

– С тех пор и не общались? – спросила я у нее.

Она кивнула.

– Я хотела позвонить, объяснить, но так и не собралась. Что тут объяснишь? Я бы не стала слушать.

Она вяло ковыряла пасту, я тоже решила заняться едой.

– А конкурс тебе зачем понадобился?

Таня пожала плечами и слабо улыбнулась.

– Так…Решила покуражиться напоследок.

– В смысле напоследок? Ты не помирать собралась, Джульетта?

– Нет, конечно, – она усмехнулась, – еще не родился тот…Хотя может как раз-таки и родится.

Я посмотрела на нее, глупо хлопая глазами.

– Тань, ты беременна?

Подруга безучастно кивнула.

– От Рамазана?

–Ну, а от кого еще? От Папы Римского?

– А он знает?

Она отрицательно покачала головой.

– И какой срок?

– 12 недель, – она полезла в сумку и достала снимок УЗИ, – представляешь, Ален? Это мой ребенок.

Вот его ручки, вот его ножки. Или ее. Пока непонятно. Я буду мамой, представляешь? И все у нас будет хорошо с моим малышом. Мы будем самыми счастливыми, вот увидишь.

– Танюш, я очень, очень рада за тебя, – полезла я целоваться, а после спросила, – почему отцу не скажешь?

Она вопросительно подняла брови и ответила не сразу.

– Я Володю видела на днях, ну ты знаешь, дружбан его, – Танька выдохнула и рубанула, – Рамазан жениться через два месяца.

Девочка какая-то молоденькая, националка, все в лучших традициях. Римма Амировна может быть довольна.

– Тань, ну ты уж прости меня, а, что ты сделала, чтобы она была довольна?

– А что я должна была сделать? Знаешь, я никогда не понимала попыток подражать недостижимому идеалу. Мы были вместе семь лет. Семь. Гребаных. Лет. Он видел, кто я и что я. Значит, такая была нужна. Я никогда не притворялась и не лгала. Значит, так нужна оказалась.