Алена Винокурова

– Я знаю, я все знаю… Наверное, просто мне так хотелось еще раз почувствовать его прикосновение, что я… Я приняла желаемое за действительное.

– Так кто это был?

Ира замолчала, видно пытаясь сосредоточиться.

– Кажется, это был какой-то нерусский.

Я закатила глаза. Это как же надо было напиться, чтобы принять представителя южных народов за Кожемятова.

Кожемятов был среднего роста, широк, волосы средне-русые, глаза светлые.

– Кто бы сомневался. Ир, а ты понимаешь, что пьяной молодой женщине сидеть одной в час ночи в баре несколько небезопасно?

– Это было весьма глупо с моей стороны, я признаю, – виновато сказала она.

Я помолчала.

– Ир, у тебя есть подруги?

Она усмехнулась в трубку.

– Когда-то были. Но с подругами надо общаться, встречаться… У меня не было на это времени. Мне нужно было Никитку поднимать, пока они могли позволить себе веселиться. Я стала им неинтересна. А теперь они неинтересны мне.

Я вздохнула. Я сама весьма скептически относилась к женской дружбе.

У меня, конечно, были подруги, но их количество помещалось на пальцах одной руки. Ритка была самой близкой, мы с ней дружили с первого класса и, как любила шутить подружка, «И за все, что мы делаем, отвечаем тоже вместе».

– В следующий раз захочешь напиться, звони, – улыбнулась я в трубку.

– Спасибо, Ален. Я очень ценю все, что ты для меня сделала.

Мы попрощались, я вышла на кухню налить себе кофе, телефон зазвонил вновь. На этот раз звонил Вадик.

– Привет, – неуверенно начал он.

– Привет, – отозвалась я, – а что так неуверенно?

– Не знаю. Может ты за ночь снова за дурь свою взялась.

– Не взялась.

– Отлично, ты же знаешь, что дурь – это мой профиль. Тогда через десять минут я буду возле твоего подъезда, поехали в парк.

– Ты издеваешься, я еще даже кофе не пила.

– Я куплю тебе кофе, – пообещал Вадик, – собирайся, Винокурова.

Назвался груздем, полезай в кузов – сказала я себе и пошла натягивать джинсы.

Впрочем, я не пожалела о том, что Вадик вытянул меня в парк. Золотая осень, тихое воскресное утро, это же рай для нервов.

Мы разговаривали ни о чем, неспешно брели по аллеям парка, и мне было хорошо.