Мой принц

– Ах, нет, если не считать двух любительских спектаклей… Но с детства я упиваюсь отрывками трагедий, стихами… С детства чувствую призвание к сценическому искусству, хотя имею о нем пока лишь смутное понятие… И я… я живу мечтою о чем-то большом и красивом, что должно поднять меня на своих крыльях и унести от земли…

– Все это прекрасно, – замечает господин в вицмундире и смотрит на мою хрупкую, тоненькую, как у подростка-мальчугана, фигуру, – но вынесете ли вы, под силу ли вам будет тот труд, под которым сгибались гораздо более крепкие спины? Путь, избранный вами, труден и тернист, а вы, в сущности, еще дитя и хрупкое дитя при этом…

– Любовь к моему ребенку меня поддержит, – говорю я пылко и убежденно.

– Но ваше здоровье? У вас такой слабый голос, и сама вы такая худенькая, слабенькая…

– Ради Бога, – лепечу я в волнении, все сильнее и сильнее охватывающем меня, – не обращайте внимание на это. Увидите, я все пересилю, я буду стараться, буду работать… примите только меня на ваши курсы, умоляю вас!

И я с мольбою складываю руки на груди.

– Это не от меня зависит, а от результата испытания, которому вы должны подвергнуться, – говорит он официальным голосом. – Вы говорите, ваша фамилия Чермилова, Лидия Чермилова. Да, ваши документы здесь у меня, – и, перелистывая их, вскользь замечает, – все в порядке. Вы кончили институт, аттестат здесь, и потому нет никаких препятствий к допущению вас к испытанию. Последнее же решающее слово принадлежит уже конференции.

– Ой!

Я снова проваливаюсь куда-то, и это «ой» звучит из глубины той бездны, куда скатилась сейчас моя испуганная душа. Это «ой» вызывает добродушную улыбку господина в вицмундире, и все лицо его, благодаря этой улыбке, становится снова милым и простым.

Через минуту он говорит опять строго и официально.

– Еще одно: вы замужем, а, по существующим правилам, без разрешения мужа вас принять нельзя будет, даже если вы выдержите испытания.

– Без разрешения мужа! – вскрикиваю я, забывшись.

Господин в вицмундире улыбается. Поняв всю несуразность вырвавшейся фразы, я заливаюсь мучительным румянцем.

– Впрочем, – добавляю я быстро, – разрешение у меня имеется… Я завтра же представлю его вам.

– В таком случае, вы можете явиться в субботу к экзамену, – говорит спокойно мой собеседник, делая какую-то пометку на моем прошении.