Умница-головка

 – А вы откуда едете?

– Я? Я еду из Франции… – прозвучал в ответ тихий-тихий голосок.

– Как? Одна, такая маленькая? – в одно и то же время воскликнули мальчики. – Вы одного роста с нашей Нусей. Вам тоже, вероятно, восемь лет?

– О, нет, вы ошибаетесь. Мне двенадцать. Я уже некоторое время зарабатываю собственным трудом кусок хлеба.

– Такая малюсенькая?

– По росту, да…

– У вас есть папа и мама? – живо заинтересовался Леня.

– Нет. У меня никого не осталось в живых. Я круглая сирота и одна-одинешенька на свете.

– Но почему вы едете из Франции?

– Я – француженка, жила два года в России, потом снова вернулась на родину и опять с одним русским семейством попала в Россию. Но вот началась война с германцами, и мне пришлось оставить это семейство и искать себе место в другом доме. Место я скоро нашла в Финляндии, но прежде, чем поступить туда, я решила съездить на родину и повидать двух моих друзей, старика Ришара и его внука Поля. С трудом попала я в Париж, но старика уже не застала в живых.

Ужасная война с германцами, одно время уже бывшими совсем недалеко от Парижа, так подействовала на старика, что он заболел и умер. А внук его, Поль, незадолго до несчастья был помещен Ришаром в учебное заведение. Я повидалась с Полем, посетила могилу дедушки Ришара и теперь еду в Финляндию, где буду жить у чужих людей по рекомендации моих прежних хозяев.

– Бедняжка, нелегко вам, значит, – произнес Коля, выслушав грустную повесть девочки. Ему страшно стало жаль ее.

– Но, может быть, вы все-таки пойдете с нами в каюту, чтобы согреться и выпить чаю? – вмешался в разговор Леня.

– Нет, благодарю вас. Я предпочитаю остаться здесь… Я имею билет третьего класса, но там в общей каюте очень душно. От спертого воздуха у меня кружится голова, а потому я осталась сидеть на палубе, хотя тут, правда, довольно прохладно. Во всяком случае, поблагодарите вашу добрую маму за ее заботы обо мне, чужой для нее девочки.

При этих словах маленькая француженка вздохнула и опустила голову.

Братья с сожалением взглянули на девочку и отошли.

– Она, видно, очень горда, – шепнул брату Коля.

– Просто нос задирает. Когда мне будет двенадцать лет, может быть я тоже смогу зарабатывать, – проворчал Леня, очень недовольный отказом их новой знакомой.

– А мне понравилась в ней эта гордость, – задумчиво произнес его старший брат и еще раз оглянулся в ту сторону, где темнела в сгустившихся сумерках маленькая фигурка юной путешественницы.