Одержизнь

И всё это она изливает на голову младшего брата, не в силах остановиться:

– Жиль, мы уже почти год семья! Это хоть что-то для тебя значит, скажи? Мне кажется – ни-че-го! Ты не носишь одежду, которую я тебе подбираю, ты избегаешь ходить в гости со мной! Ты пропадаешь непонятно где, возвращаясь только поесть! Иногда и ночи где-то проводишь! Тебе вообще есть до нас дело? До меня, до Амелии? Мне помощь нужна, мне нужно плечо, на которое можно опереться! Мы с Ганной вдвоём тащим на себе стирку, уборку, готовку, походы за продуктами, занятия с ребёнком! Даже ремонт дома мы делаем с ней вдвоём! Я работаю, чтобы хоть как-то накопить и нанять слуг! А ты? Что ты для нас делаешь, Жиль? Постоянно сбегаешь из дома? Таскаешься к тюрьме ради девицы, которая…

– Хватит.

Единственного тихого слова оказывается достаточно, чтобы оборвать истерику Вероники. Она переводит дыхание, заглядывает под кровать, где с подвываниями всхлипывает дочь, а когда выпрямляется, Жиля уже нет в комнате.

– Ну и уходи! – в сердцах выпаливает Вероника и прячет лицо в ладонях.

Помочь Ганне перемыть посуду. Вытереть насухо тарелки и чашки, расставить в посудном шкафчике. Прибрать в отцовском кабинете пыль. Снять развешанное на просушку бельё. Отдать нянюшке в штопку джинсы Жиля и платьице Амелии. Собрать в стопку рисунки дочери, найти раскатившиеся по полу гостиной мелки, вернуть их все до единого в коробку. Подсчитать потраченные за неделю купоны. Составить список продуктов, которые надо закупить на днях.

Кажется, Веронике уже лучше. Во всяком случае, никак – это лучше, чем плохо.

– Nourrice[4 - Nourrice – кормилица (фр.).], а где Жиль?

– Час назад заперся на чердаке, милая, – откликается Ганна, моющая полы в вестибюле. – И если мне слух не изменяет, он оттуда не спускался.

Вероника грустно кивает, поднимается в гардеробную. Меняет домашнее платье на старые отцовские брюки и рубашку и спускается в сад.

Когда Веро копается в гараже в поисках садовых инструментов, её кто-то вежливо окликает из-за спины:

– Простите… Я ищу мадам Бойер.

Она оборачивается. На дорожке, ведущей от ворот к гаражу, стоит хрупкая невысокая девушка в синем форменном платье горничной.