Яшенька

– Господи! благодарю тебя! – воскликнула счастливая мать, – Яшенька! ты не оставишь меня! нет, ты не уедешь от меня, друг мой!

– Маменька! я дал себе слово посвятить вам всю мою жизнь, и посвящу ее!

– Яшенька! мой друг! твой отец видит твою жертву и с небеси благословляет тебя!

На другой день, утром, покуда Яшенька спал, весь дом ходил на цыпочках и переговаривался шепотом, а Наталья Павловна в сенях отдавала приказания насчет завтрака и обеда. Наконец Яшенька встал, умылся, помолился богу и облачился в серую шинель.

– Маменька! – сказал он, поздоровавшись с матерью, – позвольте мне разделить ваши заботы по хозяйству!

Наталья Павловна прослезилась.

– Друг мой! – сказала она, – я вижу, что ты меня любишь! возьми в свое распоряжение погреб с винами, но в поле и в деревню я бы тебе ходить не советовала, потому что здоровье у тебя слабое, и ты можешь простудиться!

– Слушаю-с, маменька, – отвечал Яшенька, целуя руку у матери, – позвольте мне, милая маменька, поблагодарить вас за доверенность, которую хотя я и не заслужил еще, но постараюсь заслужить непременно.

И действительно, Яшенька в ту же минуту изъявил желание осмотреть погреб с винами.

– Маменька! мне нужно бы помощника! – сказал он.

– Твой Федька всегда в полном твоем распоряжении, друг мой! – отвечала Наталья Павловна.

Яшенька нашел, что погреб был в большом беспорядке; некоторые бутылки были совсем без этикеток; сорты вин были перемешаны между собой; в нескольких местах бутылки были поставлены в песок не боком, а стоймя и частью даже воткнуты горлышком книзу.

– Погреб у вас, милая маменька, прекраснейший, – сказал он, воротившись в дом, – но в большом беспорядке… Я надеюсь, милая маменька, что вы позволите мне приказать взять того человека, который от вас был приставлен к винам, и наказать его на конюшне нагайкой.

Наталью Павловну несколько озадачило это предложение.

Кроме того, что она, в сущности, не была зла и не любила попусту прибегать к исправительным мерам, ее испугало поползновение Яшеньки на некоторую степень самостоятельности.

– Ах, друг мой! – сказала она, – я, право, не знаю! Конечно, Степка виноват, однако ж на первый раз можно бы ему только выговорить. Наказывать, мой друг, необходимо, но тоже зря это делать не годится.