Перстень Рыболова

Теперь стали видны борода и седые волосы, которые крупными, точно коваными из серебра кольцами спускались до пояса. Старик прогуливался вокруг часовни.

Никогда не видел Гессен платья, расшитого так дорого. Раз только появился на Храмовой гряде старый друг Лума, целитель из Северных морей. Знатный лекарь учил мальчика «отколдовывать» чужие заклятия и заговаривать воду. Большой охотник был до украшений… Не он ли это снова? Старик обернулся, и Гессен встретил пристальный немигающий взгляд.

И тут его резануло жгучей болью по глазам… Они заслезились, как от сильного ветра, всё вокруг искривилось, полезло в стороны, и в тот же миг остро ужалила отгадка: Гессен понял, кто стоит перед ним.

Опоздал он лишь на миг. Зрение вернулось раньше, чем он успел схватить медальон. Гессен моргнул. Резь исчезла, и он забыл. Мальчик смотрел на чужого старика в богатой мантии, но чувствовал только любопытство.

Гессен поклонился, незнакомец вернул поклон.

– День добрый, ученик, – сказал он.

– Здравствуйте, сударь.

– Знаешь, где там лежат свечи? – старик кивнул на часовню. – Хотел поставить, да не у кого спросить. А я тут не хозяин, копаться не стану.

– Сейчас вынесу, – Гессен взялся за кольцо и потянул на себя дубовую дверь.

После яркого солнца часовня казалась погруженной во мрак. Свет шел из трех оконниц, повисая в воздухе голубоватыми полосами. Сильно пахло хвоей: сосновые ветки устилали беленый пол и стояли в кадках с водой.

А на скамье лежало зеркальце. Старое зеркало – матовое поблекшее стекло было покрыто сетью трещин, серебряная оправа в жемчугах потемнела. И странной какой-то формы – то ли овальной, то ли треугольной. Неправильной.

Мальчик не удержался и заглянул в него. Зеркало послушно отразило светлое лицо с настороженными глазами.

Гессен еле успел положить зеркальце на место, как услышал шаги. Старик стоял в дверях часовни. От изумрудов мантии плясали на полу крохотные зеленые сполохи.

– Вот, сударь, – сказал мальчик. – А зеркало ваше?

– Мое, – старик взял тонкие свечки, глянул на Гессена, точно всё понял, и вышел из часовни.

Оставшись один, Гессен присел на краешек скамьи.