Перстень Рыболова

Сосны и кедры выпирали прямо из домов и башен, вершины торчали из крыш, корни разламывали плиты на древних улицах, проникая в камень и превращая его в крошево. Деревья росли и по краям разлома, их обнаженные корни торчали из пропасти. Издали казалось, что землю разорвали, как ткань, и древесными нитями она пыталась залечить шрам.

При их появлении всё замерло. Стоны смолкли. Город-лес разглядывал их, раздумывая, кто и зачем вторгся в его пределы. Нений замер.

– Мой город! – произнес он. – Величайшее чудо мира! Мы оба были молоды и полны сил, а теперь и ты мертв, и я не живу…

Из глубины леса, из самого сердца исторгся вздох, похожий на завывание ветра, и снова всё наполнилось стоном.

Город был насквозь мертвый, но память наполняла его. То стонали воспоминания. И точно вторили голосу Нения: «А помнишь? Помнишь?» Образы кружились, сменяя один другого, восставали из небытия и снова исчезали.

– Я потерял счет векам, проведенным здесь. Умерли все… Весь народ. Один я уцелел. Один! – Нений закрыл глаза.

Плиты устилала палая листва. Там, где они проходили, ее сдувало ветром от плаща, и обнажался черный, блестящий камень, точно политый ртутью.

– Взгляни на башню! – поодаль стоял круглый каменный столб, двуглавая вершина которого исчезала в тумане. – В ней обитал великий колдун, который отравил однажды целое море. Народ островов вымер, их земли перешли к Асфалину.

– Посмотри туда! Это сокровищница моего Города. Когда пять тысяч лет назад мы истребили северный народ, даже она не смогла вместить завоеванных богатств.

А та колонна? Она из чистого серебра. В нее замуровали скелет последнего князя. Раньше колонна стояла на холме и видна была с каждого корабля, подходившего к Асфалину. Горела на закате как факел…

Дорога из черного плитняка поднималась к горбатому мосту, темневшему в тумане, словно выгнутая спина неведомого животного. По руслу высохшей реки ветер с шелестом гнал бурые листья. Белесая дымка стирала очертания у домов и деревьев, искажала звуки, клубилась и плыла, а в ней пробегало что-то, появлялись и исчезали синеватые тени, и всё стенал, вздыхал кто-то неприкаянный.

Неожиданно рядом прозвучал голос – серый, как всё вокруг, бесцветный, лишенный всякого выражения. Голос произнес несколько слов на чужом языке и смолк.

– Слышал? Это был великий воитель! – сказал Нений. – Когда народ, обитавший в здешних горах, поднял мятеж против Асфалина, он стер его с лица земли. Их гробницы разобрали по камням и перевезли сюда.