Офелия

Русалка тут же метнулась прочь и затерялась в глубине. А мамин голос строго позвал:

– Пирожок, срочно за стол. Я не буду разогревать ужин в третий раз.

– Мам, прости, но тут…

– Я все понимаю, милый. – Тон миссис Палмер смягчился. – Новая забава, необычная и интересная. Она отсюда никуда не денется, а вот кто-то запросто останется голодным до утра.

Питер с кряхтением поднялся, подтянул штаны. Из кармана на ковер под ногами выпал мятый фантик от леденца. Мальчишка поднял его и поплелся за мамой.

– Ма-ам, а Офелию покормят? – спросил он, усаживаясь за стол в кухне.

– Да, отец на днях привезет ей живой рыбы, – откликнулась миссис Палмер, выкладывая на тарелку жареную картошку и тушеную говядину.

– Как «на днях»? – заволновался Питер. – Ларри сказал, она голодная… Мам, отдай ей мой ужин! Я все равно конфеты ел.

– Пирожок! Опять нарушаешь уговор? Никакого сладкого после…

– …трех часов дня. Да, мама, прости. Но мы с Йоном так хотели конфет… – покаянно вздохнул Питер и тут же добавил: – Я добровольно останусь без ужина.

Миссис Палмер повесила на крючок у двери фартук и присела рядом с сыном. Питер отложил вилку от тарелки подальше, сцепил руки в замок на коленях.

– Я правда не голоден.

– Милый, русалка не ест человеческую еду. Ей нужна рыба, – мягко заговорила мама. – Сейчас уже поздно, папа завтра отправит кого-нибудь за живой рыбой в Дувр. Бери вилку. Приятного аппетита. Нам с тобой еще географию учить.

Питер вздохнул и принялся за еду.

«Дрессировка. Чтобы показать, кто хозяин. И хозяин кормит, – ковыряя вилкой остывшие ломтики картофеля, хмурился Питер. – Как с плохой собакой. Или баргестами. Как можно дрессировать девочку? Она и так испугана, она издалека приехала, а тут еще и еды не дают… А может, прогулять завтра школу и купить ей рыбки? У меня же остались еще карманные деньги! Вот так я и сделаю, да!»

Поздно вечером, когда в доме стихли все звуки и даже собаки на первом этаже угомонились и перестали носиться, Питер пробрался в оранжерею, залез на любимый подоконник и приоткрыл окно.

Сад спал, освещенный луной – еще не полной, но такой яркой, будто ее отмыли щеткой с содой. В ее свете ночь казалась раскрашенной фиолетовой и серебряной краской. Фиолетовыми листьями играл ветер, серебристые волны шли по поверхности пруда.