Травма

 – Она сделала паузу, взглянула на сына и обратилась к нему. – Ты как?

– Больно, – хрипло ответил мальчик, и по его лицу беззвучно потекли слезы.

– Да ты у нас боец, – решил поддержать Олег Степанович. – Такую боль не каждый взрослый выдержит так стойко.

Врач осмотрел руку, вздохнул – «Все ясно» – и отправил на рентген и эту пару.

– Это перелом, да? – перезвон металлических колокольчиков в женском голосе дрожал тревожностью и страхом.

– Да, перелом. Сейчас сделаем снимок, и станет ясно, только лучевая у нас повреждена или локтевая тоже.

С каждым словом врача глаза матери наполнялись слезами, а сына – страхом. И слабая попытка доктора успокоить не принесла никаких результатов.

– Спасибо. Ванюша, пойдем. – Мама нежно опустила руку сыну на здоровое плечо и повела его в коридор.

«Такая милая. Ведь так переживает за сына. И не нужно ставить на уши весь травмпункт, чтобы ей помогли», – думал врач.

Спокойная атмосфера в кабинете прервалась спустя несколько секунд, как закрылась дверь. В кабинет попытались пройти следующие пациенты, но их придавило к стене: Алиса Максимовна и ее дочь вернулись со снимками и не оставили шанса попасть в кабинет кому бы то ни было. Женщина победоносно положила рентгенограммы на стол врача.

– Ну?

Олег Степанович поднял снимки на свет.

– Повреждений черепа нет. Вы понаблюдайте еще в течение суток: тошнота, рвота, головокружение, сонливость и вялость могут быть признаками сотрясения. Но! После травмпункта девочка будет уставшая и ей просто нужно поспать! Не путайте, пожалуйста, усталость и повышенную сонливость!

Он поднял второй снимок. Действовал врач быстро, почти молниеносно, не давая матери издать и звука.

– Как я и говорил, перелом ключицы. Ниночка, повязку Дезо сделайте, пожалуйста.

Медсестра повела бровью и изменилась в лице, но ничего не сказала. Она собрала бинты и повернулась к Милане. Нина старательно улыбалась, и звуки ее голоса нежной песней убаюкивали тревожность Алисы Михайловны, страх Миланы и раздражение Олега Степановича.

– Приступим, Миланочка? – пела Нина. – Натерпелась, моя хорошая.