Бог неудачников

Бог неудачников

Елена Викторовна Яковлева

Когда долгожданное чудо все-таки случается, стоит задуматься, а чудо ли это вообще и чем ты за него заплатишь. Такое открытие ждет начинающего писателя Петра Сапрыкина, автора одного-единственного романа с запутанной судьбой. Терзаемый сомнениями и муками творчества, он уничтожает свою рукопись. А потом неожиданно обретает ее вновь, чтобы, не справившись с искушением, переписать ради публикации. Какие силы стоят за издателем, требующим внести изменения в роман, и предстоит разобраться главному герою.

Елена Яковлева

Бог неудачников

Все имена и события в романе являются вымышленными, а любые совпадения – случайными.

Уж если вошел в одну воду дважды, не надейся выйти таким, как вошел.

Глава I

Он появился ниоткуда, вынырнул из тягостного мартовского марева с хлюпающей слякотью и банной духотой московской подземки. Помню, я был совершенно одуревший от безделья, с трудом представлял себе день и час, знал только месяц и тот приблизительно и по причине последнего гонорара в «Расслабься», валялся на диване, облепленный засохшими хлебными крошками, и тупо пялился в потолок.

А тут он – поскребся в дверь, как мышка-норушка, я подумал, что это Славка, который, наконец, выгодно продал родину и теперь намерен отстегнуть причитающуюся мне долю из полученной прибыли. Хотя, если честно, на него это было не похоже, час расплаты он предпочитает оттягивать до последнего. И точно, смотрю: совершенно незнакомая рожа в примодненном пальтеце с повадками главного менеджера из магазина бытовой техники. Вы, спрашивает так вкрадчиво, Сапрыкин Петр Николаевич?

– Во всяком случае, других версий у меня нет, – я сделал вялую попытку заложить ногу за ногу таким образом, чтобы дырка на левом носке не слишком бросалась в глаза. Но так как очень скоро выяснилось, что дело это совершенно бесполезное, решил быть выше дурацких предрассудков.

– Тогда я попал по адресу, – сладостным голосом возвестил менеджер по стиральным машинкам и кивнул на единственно свободный от хлама краешек стула.

 – Можно присесть?

Я сделал широкий жест, мол, будьте как дома, но слегка не рассчитал и чуть не свалился с дивана.

–Тогда, так надо понимать, это ваше, – он выдержал нарочитую паузу и извлек из лакового портфельчика сильно потрепанную бумажную папку, – творение?

Я уставился на папку, как преступник на последнюю, окончательно припирающую его к стенке неопровержимую улику:

– Откуда это у вас?

– Все очень просто.