Шурпа

– А почему, кстати, её не выдерживают в бочках?

– Так она ж и так вкусная с капусточкой-то. А представляешь, какое говно – первоначальный вискарь, что его в чистом виде пить невозможно настолько, что, пока им какую-нибудь бочку не вымоют, не употребляют.

– Да он и после – не фонтан, как и коньяк какой-нибудь дешёвый. Двенадцать лет. Не меньше! Чтобы из скотча получилось что-нибудь съедобное без льда или колы.

– Так вот и нет в нашем отечестве идиотов, которые будут хранить водку в бочке, вместо того чтобы её сразу выпить.

– Правильно, водку измеряют не бочками, а ящиками. Давай уже, разливай, что там осталось, мне не терпится следующую открыть, раз уж ты сегодня притащил четыре бутылки коньяка, а не пару ящиков водки на те же бабки.

– Ага, и я после этого жмот.

– Ну а кто? Не я же.

– Ну да, два ящика мы бы за сегодня не выпили, а мне завтра уезжать, то есть ты хотел за мой счёт водярой запастись.

– Не боись, не пропала бы.

– Я в этом просто уверен.

– Ну… За красоту.

– Давай.

Вторая бутылка

Пригубив начало второй бутылки, мы как-то одновременно захотели на воздух, там собиралось за холм вечернее солнце.

– Красота, говоришь?

– А то! – Толян вытянул руку и посмотрел на светило сквозь бокал, – неимоверная. Но ты знаешь, недавно Дюша приезжал со своей женщиной. Ты же жену его видел?

– Модельку?

– Ага, так вот – ну совсем не то.

– Я знаю? Это ж ты её видел.

– Юморная она. Мы, пока тут сидели, я из-под стула не вылезал. И даже Дюше завидовать начал.

– Понятно. Красота, она постоянная, и то – до какого-то возраста, а вместе поржать – каждый день новое. Оно дорогого стоит.

– Это понимание с возрастом приходит.

– А коньяк-то и правда хорош. За тобой тоже можно начинать записывать.

С возрастом приходят многие вещи, артрит, например, понимание, опять же, а ещё – опыт, поэтому мы не оставили бутылку в доме, а взяли её с собой. И ей не так одиноко, и нам туда-сюда бегать не нужно.

– Вот смотри, ты греешь коньяк в руках, а он тебя – изнутри.

– Классная фишка, «симбиоз» называется.