Необыкновенная история о воскресшем помпейце

– Да что это, иностранный принц какой, что ли?

– Не принц, древний помпеец! Помпеец времен Тита…

– А Тит-то, кто же?

– Дурень!

– Дурень?

– Ты, ты – дурень, carissimo[2 - Любезнейший.]! Тит – древний римский император первого века нашего христианского летосчисления. Понял?

– Понял.

– Ну, слава Богу. Гляди же.

Профессор с величайшею осторожностью прикоснулся пальцем до щеки мумии, и кожа на ней, под давлением пальца, поддалась.

– Замечаешь?

– Замечаю: мертвец, как быть следует.

Скарамуцциа с испугом отмахнулся.

– Господь с тобой! Зарыть такую драгоценность? Да я бы за нее не взял и ста тысяч лир[3 - Лира – итальянская монета, то же, что французский франк, по номинальной стоимости – 25 копеек.].

Джузеппе скорчил такую рожу, будто серьезно сомневался, в своем ли уме директор. Дальнейший разговор их был прерван прибытием помощника директора, синьора Пульчинеллы.

– На несколько дней, а может быть и недель, синьор Пульчинелла, вам придется здесь, в Помпее, вполне заступить меня, – объявил ему Скарамуцциа.

– Eccolo![4 - Вот!] – в один голос отозвались двое из подоспевших также рабочих, подавая ему то и другое.

Распустив плед и опрыскав его из склянки противогнилостною жидкостью, Скарамуцциа накрыл им мумию, после чего приказал рабочим наложить сверху крышку.

– Чем менее, друзья мои, вы будете разглашать о сегодняшней находке, тем лучше, – внушил он им. – А теперь снесите-ка мое сокровище на станцию. Только чур, не растрясите… Тише, тише!

– Ай, да сокровище… – перешептывались те между собой, вытаскивая на веревках гроб из ямы.

Глава вторая

Воскрешение помпейца

Гроб был пристроен в багажном вагоне. Самому себе Скарамуцциа велел подать туда скамейку и уселся около своей находки: упустить ее из глаз хотя бы на время переезда до Неаполя казалось ему немыслимым.

Да! Этакого счастья ему и во сне не снилось. Несколько лет назад, в период увлечения своего медициной, ему довелось побывать в Индии. Там он имел случай наблюдать на месте зарытие в землю фанатика-факира. В течение целого месяца чудак этот приучал себя голодать, пока вовсе почти не обходился без пищи.