Сердце банемида

Войдя в жилище, Рогард решил вновь осмотреть его. Лирея встретила мужа, как всегда радостно обняв. Он любил её и те пути, какими она показывала ему свои чувства. У их народа подобное разрешалось только вне посторонних глаз, да и не поощрялось вовсе, будто сама любовь – удел слабых. С этим он так же не был согласен.

Он был рад. Почти что счастлив, ведь у них теперь крепкое просторное и светлое жилище, которое они называли своим. Он проливал кровь за это счастье, именно поэтому быть абсолютно счастливым не мог.

Мысль о себе, как о захватчике и убийце, добавляла чёрных пятен на светлом полотнище его уютной реальности.

Подойдя к большому столу, способному принять двух взрослых банемидов, Рогард упёрся в него руками, задумчиво глядя на цветную роспись, которой была украшена стена позади стола. Некий мужчина с солнцем вместо головы, развёл свои руки, ладонями друг к другу, а под ним была карта Единого мира. Скорее всего, художник пытался изобразить Единого бога и то, как он создал этот мир, собрав его воедино.

Да только, этим сказкам никто давно не верил. Мир не был единым уже давно, с тех самых пор, когда Тёмный Чародей создал свою империю Шардра, искоренив магию, которая удерживала мир целостным.

«Люди…» – со вздохом подумал Рогард.

Он не слышал ни одной истории или легенды о каком-нибудь банемиде, который посягнул бы на само понятие порядка мироздания, пытаясь его изменить. Видимо, его сородичи во все времена чувствовали себя частью этого мира, ведь чси протекала сквозь них и помогала им выживать.

Люди же были лишены этого. Магия не исходила из них самих, они одалживали её у мира. Поэтому так стремились изменить мир вокруг себя, подстроить его под собственные прихоти.

Вдруг стол немного сдвинулся под его тяжестью вперёд, громко скрипнув, и Рогард на мгновение потерял равновесие. Качнувшись в сторону движения стола, он устоял, и это развеселило его. Тихо посмеявшись, он хотел было вернуть стол на прежнее место, как вдруг обратил внимание на пол под ним.

Под столом располагалась откидная крышка, прикрывающая доступ к подвалу или чему-то в этом роде.

– Интересно… Лирея, кажется, я нашёл погреб! Подойди ко мне. – крикнул он жене, которая протирала окна влажной тряпкой. По меркам банемидов она была красавицей. Хрупкая, изящная и даже немного низкая, а её иссиня чёрные кудри сводили его с ума.

– Сейчас, мой воин. – он любил, когда она так называла его. Это заставляло его чувствовать себя очень сильным.