Современная идиллия

– Но ты забываешь, что от прикосновения магнита и в железе возбуждается магнетизм. В настоящем случае этим магнитом послужил я.

Ластов рассказал приятелю о своей висбаденской встрече.

– Так вот что! – заметил Змеин. – А я не мог объяснить себе, что тебе так приспичило ехать в ту же минуту в Интерлакен. Но неужели ты успел уже влюбиться? Раз всего видел, да и то мельком, не сказал ни слова.

– Нет, я еще не влюблен, не знаю даже еще, которая из двух мне более нравится, но мне хотелось бы очень влюбиться, я жажду любви.

– Ты, конечно, сочинил стихи по этому случаю?

– А ты почем знаешь?

– Да ведь ваша братья, поэты, рады всякому случаю излить свои чувствования. Ну что ж, буду великодушен, прочту, дай-ка их сюда.

– Да я и не предлагал тебе.

– Будто не видно по твоему лицу, как ты рад. Ведь не скоро, пожалуй, представится новый случай блеснуть своим талантом, пользуйся.

Ластов вынул, как бы нехотя, небольшую карманную книжку и, отыскав что требовалось, подал ее другу.

– Я хочу только, чтобы ты понял мои чувства.

– Ну да, конечно. А если пощекотят авторское самолюбие – ведь тоже, признайся, приятно?

– Признаюсь: не без приятности.

Змеин взял книжку, повернул страницу, другую, и довольная улыбка пробежала по лицу его.

– Пододвиньтесь-ка сюда, синьор, надо вас по головке погладить.

– За что такая милость?

– Ты хоть поэт, да здравомыслящ и практичен, как мы, грешные, не избранные: тут у тебя вперемешку – и стихи, и дорожные счеты – за это люблю.

Бывают странные мгновенья,

Когда душа полна стремленья —

К чему? Неясно ей самой…

Действительно, странные мгновенья. Душе твоей бывает, значит, что-нибудь ясно? Она у тебя мыслит?

Но в жилах кровь играет чудно,

Дышать невыразимо трудно,

И сам не властен над собой…

Грустное положение, признаюсь: не властен над собой!

Под обаяньем смутной грезы,

Из глаз невольно каплят слезы…

Змеин прервал чтение и с удивлением посмотрел на друга.

– Вот как? Ты плакал?

– Нет не то чтобы… а близко было… – замялся тот, опуская глаза и краснея.

– Не ожидал от тебя, признаться, не ожидал. Где ж я, бишь, остановился? Да:

…слезы,

Ланиты млеют и горят —

Чтец сверился с раскрасневшимся лицом автора.

– Со справкой верно.

И, позабыв пору ненастья,

Всем людям ты желаешь счастья,

Весь свет к груди прижать бы рад.

Ну, это неудобоисполнимая гипербола: совсем бы тебя разодрало.