С двух сторон

Она была маленького роста и казалась очень молодой, но серые глаза, представлявшиеся порой то темно-голубыми, то даже черными, глядели из-под очень широких полей шляпы так твердо и спокойно, что фигура не казалась незначительной. В этом взгляде было что-то холодное, сдержанное и как будто повелительное…

Через несколько дней я опять встретил ее. Мне приходилось принимать от Урманова студенческую кассу, и мы шли к нему на Выселки по главной аллее парка, когда генерал с молодой дамой опять вышли из боковой аллеи.

Поровнявшись с ними, Урманов не совсем решительно приподнял шляпу. Генерал повернулся, как будто с недоумением. Чтобы пропустить их, мы с Урмановым разошлись так, что они прошли в середине… Дама не заметила поклона Урманова. Оба они повернулись ко мне, и опять от ее холодного пытливого взгляда мне стало неловко.

– Вы знакомы с этой дамой? – спросил я у Урманова, когда мы прошли дальше.

– Д-да… – сказал он нерешительно, и на его впечатлительном лице появился чуть заметный нервный румянец.

 – Я встретил ее в Москве, в доме профессора N. Там было много народу…

И пройдя еще несколько шагов, он спросил:

– Нравится она вам?

Он с любопытством ждал моего ответа.

– Я не люблю таких лиц, – сказал я.

– Каких?

– Холодных, что ли…

– Нет… у нее лицо не холодное, – произнес Урманов задумчиво.

– И притом, – продолжал я, – я не люблю еще модниц.

– Она и не модница, – продолжал Урманов с тем же выражением. – У профессора N она была одета совсем просто…

– Но теперь не просто… Даже шляпа в каких-то висюльках… А вам она нравится? – спросил я в свою очередь.

– Нравится, – просто сказал Урманов. – Она оригинальная, не похожая на других… Я не люблю стриженых.

Девушка, уехавшая на Волгу, не была стриженая, но это замечание Урманова прозвучало для меня неприятно.

– Стриженые лучше щеголих, – возразил я.

Урманов все с тем же несколько задумчивым видом, глядя куда-то в сторону, ответил:

– Она не щеголиха и не нигилистка.

Это модное платье… Это она для отца. Она – дочь старого генерала…

Это показалось мне почему-то неожиданным, но я тотчас же решил, что это так и должно быть…

– Генеральская дочка, – сказал я с иронией… – Оно и видно.

Урманов живо поднял голову.

– Нет, послушайте, Потапов. Вы ошибаетесь, – сказал он. – Она не просто генеральская дочка… Ее история – особенная… Только, пожалуйста, пусть это останется между нами.