Портфолио не предлагать

Я зажмурилась. И ощутила на плече ледяное прикосновение…

– Ася! – шепот прозвучал прямо над ухом. – Ты заснула? – мама тормошила меня за плечо.

Я открыла глаза и ошалело смотрела на ее белую ночную рубашку в синий мелкий цветочек. И руки, которые она пыталась согреть, пряча под накинутой шалью.

– Надо же, Луна-то и правда “кровавая”, даже не по себе как-то…

– Да уж, не по себе, – пробормотала я, – хотя ты уже все пропустила.

Луна потихоньку сбрасывала бордовое одеяние, словно шифоновый халатик.

Мама прищурила глаза, сильнее закуталась в кружевную шаль и сказала:

– Однажды твоя прабабушка Анна в ночь лунного затмения нагадала себе знатного жениха.

Я слышала эту историю про гадание, но с таким поворотом – впервые. И недоверчиво спросила:

– Думаешь, Луна помогла?

– В тот день она была такая же “кровавая”, бабушка называла ее червонной, а мы думали она про какие-то карты гадальные говорит. И только когда я подросла, расспросила подробнее, но она уже путалась в своих воспоминаниях, может, и придумала чего.

Моя прабабушка Анна была занятным персонажем. Я ее никогда не видела, но помнила фотографию, где она стояла возле мужа, положив руку ему на плечо, статная, в длинной юбке и блузке с плотным рядом пуговиц. Фотография была маленькая, черно-белая, в тускло-серой дымке, больше похожая на рисунок.

Белый силуэт! В старой женщине, которая пыталась ко мне приблизиться, было что-то от прабабки… Но откуда она здесь? Я не удивилась бы, увидев бабушку, хозяйку этого дома, но…

– А ты желание-то загадала? – мамин голос ворвался в мои размышления.

Вот и мама туда же! А что загадывать-то? Не то что у меня желаний не было. В принцев я уже не верила, только в принца Датского, а в свой профессиональный успех перестала верить, как только переступила порог редакции.

– Мам, а ты что загадала бы?

– Я-то? Чтобы шить по вечерам могла, а то глаза устают очень… А ты думай, думай! – поддела она меня.

Прабабушка Анна научила маму шить. А я не очень-то хотела осваивать практичное и нужное занятие.

– Найти бы хорошую работу, в глянцевом журнале, – сказала я вслух, перебирая в руках занавеску.

– Уехать хочешь? – тоскливо спросила мама, потирая виски.

Я промолчала. Нелегко озвучивать мысли, которые могут огорчить близкого человека, а мой отъезд, я знала, будет для нее нелегким.