Жрец морали

Жрец морали

Максим Горький

Мои интервью #5

«…Он пришёл ко мне поздно вечером и, подозрительно оглянув мою комнату, негромко спросил: – Могу я поговорить с вами полчаса наедине?»

Максим Горький

Жрец морали

…Он пришёл ко мне поздно вечером и, подозрительно оглянув мою комнату, негромко спросил:

– Могу я поговорить с вами полчаса наедине?

В тоне его голоса и во всей сутуловатой, худой фигуре было что-то таинственное и тревожное. Он сел на стул так осторожно, точно боялся, что мебель не сдержит его длинных и острых костей.

– Вы можете опустить штору на окне? – тихо спросил он.

– Пожалуйста! – сказал я и тотчас исполнил его желание.

Благодарно кивнув мне головой, он подмигнул в сторону окна и ещё тише заметил:

– Всегда следят!

– Кто?

– Репортёры, разумеется!

Я внимательно посмотрел на него. Одетый очень прилично, даже щеголевато, он всё-таки производил впечатление бедняка. Его лысый, угловатый череп блестел скромно и корректно. Чисто выбритое, очень худое лицо, серые, виновато улыбающиеся глаза, полуприкрытые светлыми ресницами.

Когда он поднимал ресницы и смотрел прямо в лицо мне, я чувствовал себя перед какой-то туманной, неглубокой пустотой. Сидел он, подогнув ноги под стул, положив ладонь правой руки на колено, а левую, с котелком в ней, опустил к полу. Длинные пальцы рук немного дрожали, углы плотно сжатых губ были устало опущены – признак, что этот человек дорого заплатил за свой костюм.

– Позвольте вам представиться, – вздохнув и покосившись на окно, начал он, – я, так сказать, профессиональный грешник…

Я сделал вид, что не расслышал его слов, и наружно спокойно спросил:

– Как?

– Я – профессиональный грешник, – повторил он буква в букву и добавил: – Моя специальность – преступления против общественной морали…

В тоне этой фразы звучала только скромность, я не уловил даже тени раскаяния в словах и на лице.

– Вы… не хотите ли стакан воды? – предложил я ему.

– Нет, благодарю вас! – отказался он, и виноватые глаза его с улыбкой остановились на моей фигуре.

– Вы, кажется, не вполне ясно понимаете меня?

– Нет, почему же! – возразил я, скрывая, по примеру европейских журналистов, невежество под маской развязности. Но он мне, очевидно, не поверил. Покачивая котелком в воздухе и скромно улыбаясь, он заговорил:

– Я приведу вам несколько фактов из моей деятельности, чтобы вам было понятно, кто я…

Здесь он вздохнул и опустил голову.