Зуботолог по обмену, или Шире рот, Клыкастик

Раскрыв рот, наблюдала за разномастными расами, пока не наткнулась на Корнезуба, который был заточен в клетку, какие бывали на телевизионном суде, которые так любила смотреть моя пожилая соседка по лестничной площадке, порой мешая мне спать в выходные по утрам.

– Встать, суд идет! – громогласно объявил пожилой на вид старик в черной сутане.

Меня как раз только успели завести в клетку к бывшему горе-начальству, который смотрел на меня волком. Он сидел на скамейке.

Чувствуя слабость от голода, отодвинулась на самый край, боясь, как бы он не накинулся на меня с кулаками в порыве гнева. Хотя я ему как раз ничего и не сделала.

– Уважаемый Адальберт, Первый Лорд Конфессии нашей достопочтенной Империи Лайреон обвиняет господина Корнезуба Малгорского, главного столичного зуботолога, в совершении злоумышленных действий в отношении здоровья лорда с целью вымогательства… – начался процесс, и слово каждого участника я ловила с открытым ртом.

Боялась пропустить, когда дело коснется меня.

– Ложь! Наглая клевета! Да у меня заморский диплом, да я!… – вскочил и закричал со своего места Корнезуб, хватаясь цепкими пальцами за прутья решетки.

Он всё продолжал орать, пока его юрист не подошел и не заткнул его. Тот, видимо, пришел в себя, увидев, с каким шоком на него смотрят зрители, и с каким грозным видом надвигается стража, собираясь основательно стукнуть горластого зуботолога.

Я же терялась от страха, понимая, что единственная, кто здесь совершенно без какой бы то ни было защиты, это я. Даже у главного подсудимого и то есть адвокат, а я так, словно сбоку припеку. Ощущение, что суд этот номинальный и просто создан бутафорией, чтобы успокоить народ, якобы “смотрите, у нас равноправие, вы можете надеяться на честное следствие, так что исправно платите налоги и будет вам защита”.

– … Наказание в виде пожизненного лишения  права заниматься лечебной деятельностью и ограничение свободы сроком на три года господину Корнезубу, его сообщнице, обвиняемой в статье восемь подпункта три Уголовного Кодекса Империи Лайреон, назначить работы на каменоломне сроком на пять лет… – всё продолжал говорит официальным тоном судья, а я от его слова потеряла дар речи.