Тройная метка. Право на отцовство

– Не говори Ранилю, – слегка плаксиво обратилась к мужчине и вцепилась пальцами в его плечи. – Он… Я лучше сама…

– Не доверяешь ему? – хищно вперился в меня своим внимательным взглядом.

Сглотнула вязкую слюну и отвела от него глаза, не желая признаваться в этом.

Воцарилась тишина. Я ощущала на себе изучающий взор Грома, от которого свербела кожа, и всё же спустя время решилась и подняла глаза вверх.

– Почему ты заметил мой изменившийся запах, а он нет? – не давал покоя мне вопрос.

– Если бы я сам знал, – задумчиво ответил мужчина и погладил меня по щеке, спускаясь постепенно к шее.

Задержала дыхание, когда пальцы спустились к ложбинке между грудей, чувствовала невесомые касания шершавых подушечек. Не нужно быть семи пядей во лбу, что имеет в виду он турмалин на моей шее.

– Меня? – выдохнула ошеломленно, всё еще находясь в прострации от невероятного предположения. – Но я не…

– Нет, – не дал договорить, отрицательно качнул головой.

“Которые безжалостно срываются сильными мира сего”, – возникла горькая мысль в голове.

Сжала губы и прикусила язык, сдерживая язвительность. В последнее время, с приходом беременности, у меня усилились скачки настроения, будто плод менял не только мое тело, но и поведение, вытаскивая на свет истинное лицо, скрытое раньше под шелухой воспитания и вбитыми с детства волчьими догмами.

– Хочешь сказать, что мой ребенок… – побоялась произнести догадку вслух и опустила глаза вниз, на живот, который нежно обхватил ладонями Гром.

– Волхвица была права, – грустно улыбнулся черноволосый. – Никогда не думал, что буду делить ильдину с Огненным Волкодавом.

– Что? – резко вздернула голову, желая вытрясти с Грома информацию, ведь на горизонте замаячила очередная загадка.

Он было открыл рот, не собираясь ничего скрывать от меня, как вдруг невдалеке, с подветренной стороны раздался шорох. Мужчина сразу же напрягся и поднял глаза, окидывая окрестности подозрительным взглядом. Крылья его носа затрепетали, но, видимо, не уловили ничего подозрительного, однако настороженность так и не покинула его тело.

– Здесь небезопасно, – стиснул челюсти, а после перевел взор на меня. – Жаль, метку в этот гон не поставить.