Граф Калиостро

Тремя выстрелами прогремели удары молота…

От внезапности очнулся, может быть, под периной отставной императорских коллегий экзекутор, доживающий век в переулке, – или дебелая купеческая супруга, которой душно на ковровом сундуке в сводчатом покое за печью, – шарахнулась к бледному окну, где несносно жужжит всю ночь муха и сыплет из клетки зерно и трепещет на жердочке взъерошенная, бессонная канарейка.

– Экую пальбу поднял, – заворчал страж и потянул костлявую руку к ржавой своей алебарде, зазубренной лишь оттого, что железным ее полумесяцем кололась лучина.

На этом движении страж успокоился, тем более, что дормез проплыл на господский двор…

Не именины и не поминовение родителей справлял немецкий негоциант.

А наказано было брату-розенкрейцеру Григору Фихтелю от самого господина Елагина приуготовить залы в доме своем и возжечь семисвечники для собрания братьев-каменщиков ложи Гигея.

Бакалавр к собранию запоздал.

Пронесся зайцем по чисто выметенному двору, вбежал на крыльцо.

В сводчатом низком покое, окнами на Неву, свалены на скамьи трости, шляпы, плащи.

Кривцов оправил помятые букли и опоясался белым кожаным передником, каменщицким запоном. Натянул лосиные перчатки до локтей и перекинул через грудь золоченый масонский знак – шестиугольную звезду на голубой ленте.

Набросив на плечи черный долгий плащ, подобный монашеской мантии, бакалавр из прихожей ступил в темное зало.

Золоченая звезда позванивает на ходу… Слышны издали торжественные вздохи органа, грустный звон арфы.

Кривцов стал на колени у высоких дверей, постучал робко.

– Кто там? – позвал из тьмы голос сильный, как будто голос самой музыки.

– Брат-странник, – ответил Кривцов словами масонского пароля.

– Многопочтенный кавалер, откуда ты пришел?

– Из Иерусалима.

– Где ты проходил?

– Назаретом.

– Кто тебя водил?

– Рафаил.

– Какого ты колена?

– Иудина.

– Іnri! – вскрикнули многие голоса за дверями, а один голос позвал грозно и сильно:

– Войди, кавалер, в братство Креста, орошенного розовой кровью.

Звучная волна органа хлынула бакалавру в лицо. Его ослепило блистание свеч, теснота пудреных голов, сквозящих белым дымом.

На бархатной черной завесе в глубине залы горит алым огнем Златорозовый Крест. А под ним вьется огненная надпись:

Fraternitas Rosae Crucis.[4 - Братство Розового Креста (лат.)]

Семисвечники, окутанные черным флером, ровно пылают по четырем краям масонского ковра.

Бакалавр сел на скамью у входа.