Винный склад

Ему хот?лось широко жить и наслаждаться, и онъ кидалъ деньги во вс? стороны въ попойкахъ и пиршествахъ. Когда же, среди бурной его жизни, у него мелькало сомн?нiе относительно будущаго, онъ вид?лъ, закрывъ глаза, грацiозную улыбку Марiи де ла Лусь, слышалъ ея голосъ, говорившiй ему всегда одно и то же, когда онъ появлялся въ виноградник?:

– Рафаэль, мн? разсказываютъ о теб? многое, и все дурное. Но ты хорошiй! В?дь правда, ты перем?нишься?

И Рафаель клялся самому себ?, что онъ перем?нится, чтобы Марiя не гляд?ла на него такими грустными глазами, когда она еще издали вид?ла, какъ онъ ?детъ по пыльной дорог?.

Однажды ночъю собаки въ Марчамал? страшно принялись лаять. Д?ло было близко къ разсв?ту, и старый приказчикъ, схвативъ ружье, открылъ окно. На площадк? видн?лся державшiйся за шею коня всадникъ, а конь тяжело дышалъ, и ноги его дрожали, точно онъ сейчасъ свалится.

– Откройте, крестный, – сказалъ всадникъ слабымъ голосомъ. – Это я, Рафаэль, я раненъ. Мн? кажется, что меня простр?лили насквозь.

Сеньоръ Ферминъ довелъ его въ домъ, и Марiя, выглянувъ изъзза ситцеваго занав?са своей комнаты, испустила громкiй крикъ. Забывъ всякiй стыдъ, д?вушка выб?жала въ одной рубашк?, чтобы помочь отцу, который уже терялъ силы, поддерживая юношу, бл?днаго какъ смерть. Одежда на немъ была пропитана запекшейся кровью, а св?жая продолжала капать изъ-подъ его плаща на полъ. Рафаэлъ, свалившись на кровать, разсказалъ въ отрывочныхъ словахъ старику, какъ все случилось съ нимъ, и зат?мъ упалъ въ обморокъ.

Онъ повстр?чался ночью въ горахъ съ таможенной стражей, и кого-то ранилъ, чтобы прорваться сквозь отрядъ, но также и ему была послана всл?дъ пуля, зас?вшая у него въ плеч?. Теперь онъ желаеть скрытъся, чтобы не быть арестованнымъъ, а для этото н?тъ лучшаго уб?жища, какъ Марчамала въ то время года, когда н?ть работъ и виноградари отсутствуютъ. Къ тому же, если ему судьба умереть, онъ желаетъ умереть среди т?хъ, которые ему дороже вс?хъ на св?т?. И говоря это, глаза его широко раскрылись, онъ старался высказать ими ласку дочери надсмотрщика.

– Рафае, Рафаэ, – всхлипывала Марiя, наклоняясь надъ раненымъ.

И забывъ свойственную ей сдержанность и стыдливость, она едва не бросилась ц?ловать его въ присутствiи отца.

Загнанная лошадь окол?ла на сл?дующее же утро, а хозяинъ ея остался живъ, пролежавъ нед?лю между жизнью и смертью. Сеньоръ Ферминъ привезъ изъ Хереса доктора, большого прiятеля Сальватьерры, a Марiя не отходила отъ постели Рафаэля.