Долго ли?

Его окликнули сбоку:

– Лука Иванович! Вас ли я вижу?

Обернулся он с мыслью: "И кому это припала охота со мной беседовать?"

Перед ним стояла женская фигура довольно странного вида. Она его, однако, не удивила: видно было, что он давно ее знает. Ростом с него, эта женщина или девушка поражала прежде всего очертаниями своей головы. Ей нравилось носить волосы взбитыми так, что трудно было бы даже отличить ее лицо от мужского, если б не темное женское платье, поверх которого она надела очень узкий и уже значительно потертый не то спенсер, не то казакин.

– И вы здесь? – спросил он, улыбнувшись, и протянул ей руку.

– Да, – вздохнула она, слегка выпятив губу. – Какая здесь тоска! И это – жизнь!.. Я не для себя…

– По обещанию, стало? – осведомился он и тотчас же подумал: "А ну, как ты вцепишься в меня – мове [2 - Здесь: беда (фр.

Она довольно громко рассмеялась и показала желтые, крупные зубы. "Вцепится – и пойдет о чувствах!" – уже энергичнее подумал он.

Идти в залу он не захотел, вероятно, не желая сопровождать туда свою знакомую.

– Вы пойдете слушать? – спросила она с усмешкой некоторого пренебрежения.

– Да, право, не знаю, – говорил он и провел рукой по волосам.

– Останьтесь тут, в этой гостиной, – уже мягче и с ударением выговорила она и указала ему на диван.

"Судьба", – вымолвил он про себя и поплелся за ней к большому дивану.

– Так вы не для себя? – шутливо переспросил он свою собеседницу.

– Я с кузиной… Не знаю, зачем она меня всегда упрашивает? Но я рада, что встретила своего человека…

Переведя дух звонкой нотой, она, точно в упор, спросила:

– Много работаете?

– Где! – откликнулся он и махнул рукой. Собеседница приблизилась к нему и, кажется, хотела взять его за руку.

"Ну, и претерпевай!" – подумал он, уныло поглядев в сторону двери.

– Ах, я так бы хотела поговорить с вами… о моей вещи… но, знаете, поговорить по-товарищески… Есть разные детали… Я, как девушка, не могу еще овладеть настоящим колоритом… Вы меня понимаете?

Выходило как будто смешновато; но голос ее вздрагивал: слышно было, что нервы ее очень натянуты. Он боком взглянул на нее и серьезнее подумал: "В сиротстве находится, ну и взыскует".

– Мы мало очень видимся, Лука Иваныч, – продолжала она, – но я вас давно знаю.