Муж? Я согласия не давала!

– Ну, че ты, – машет кулаками женщина в видавшей виды толстовке и грязных плотных штанах, – ссыкуешь, да?

Вокруг уже собрались несколько зевак, стоящих в сторонке и наблюдающих за представлением. Кто-то уже достал телефон и снимает драку на видео. Скриплю зубами: вот он, минус цифровизации, приходится даже с буйными элементами вести себя под камерами вежливо.

– Уважаемые! – подхожу ближе и громко окликаю главных участников.

Но те не обращают на меня внимания, настолько увлечены друг другом. Напротив боксирующей в воздухе женщины на полусогнутых ногах стоит мужик с наливающимся синяком под глазом.

От него даже отсюда исходит такое похмельное амбре, что приходится часто задерживать дыхание, а то и вовсе дышать через рот.

– Пшла, давай! – растягивая гласные, бравируя распальцовкой, бомж дергает левой ногой, будто пинает свою противницу, вот только расстояние не позволяет задеть соперницу.

– Не тыкай мне тут, – быкует женщина, махая головой и приседая так, будто она на ринге, – быстро… Ик… Убрал свой мусор…

Тыкает пальцем в сторону лежащих на асфальте вещей, бутылок и фантиков от конфет.

Сладости? Серьезно?

Мужик вдруг поворачивает голову в мою сторону и улыбается щербатым ртом, демонстрируя всем два выбитых зуба.

– О, господин нач… ик… альник, – шатаясь, делает в мою сторону пару шагов, – рассуди-ка, ик. Слышь, Галка, а ну кончай махать кулаками, глянь-ка сюда!

Зычный бас разлетается по району, эхом отдаваясь от здания. Пресловутая Галка, не прекращая почему-то боксировать, поворачивается в мою сторону корпусом.

– Мусор, – я от ее слов напрягаюсь, делаю шаг вперед, – че разбрасывает этот бомжара? Пусть убирает свой мусор!

Напряженные мышцы расслабляются, но я подмечаю, кто именно сбоку издает смешок. Сочтемся, пацаны, я вас запомнил.

– Слышь, Иваныч, – вдруг звучит прокуренный голос еще одного мужика, продирающегося через толпу, орудуя при этом локтями, – бери вещи и пошли, дело есть.

Тот лупит на знакомого глазами, затем сияет и быстро подбирает свои пожитки.

Вздергиваю бровь, наблюдая, с какой скоростью они исчезают из поля моего зрения. А женщина, которая играла роль шута, неожиданно даже для меня выпрямляется и сплевывает на землю, глядя им вслед.

– Еще придете, гады! – потрясает в воздухе кулаком.

Закатываю глаза и иду обратно к машине. Не день, а сюрреализм какой-то.

– Ну что там? – оживает снова рация.

– Как обычно, – отвечаю усталым голосом и еду в участок.