Полное собрание сочинений. Том 33. Воскресение. Черновые редакции и варианты

Странное чувство жалости къ ней западало къ нему въ сердце, глядя на ея задумчивое, мучимое внутренней работой лицо. Онъ начиналъ жал?ть ее и боялся этой жалости. И чтобы скор?е заглушить эту жалость другими чувствами вождел?нiя къ ней, онъ стукнулъ въ окно. Она вздрогнула, какъ подпрыгнула, ужасъ изобразился на ея лиц?. Она придвинула свое лицо къ стеклу – выраженiе ужаса не оставляло ее, не оставило даже и тогда, когда она узнала его. Она улыбнулась только, когда онъ улыбнулся ей, улыбнулась, только какъ бы покоряясь ему.

Онъ махалъ, звалъ, а она помотала головой, что н?тъ, не выйдетъ. Онъ хот?лъ уговаривать, но вошла Матрена Павловна, и Валерьянъ ушелъ. Долго онъ ходилъ въ туман?, слушая ледъ, и колебался, уйти или опять подойти. Онъ подошелъ: она сид?ла одна у стола и думала. Она взглянула въ окно, онъ стукнулъ. Она выб?жала. Онъ обнялъ ее, и опять поц?луи и опять сознательное съ его стороны разжиганiе страсти, поглощавшее, затаптывавшее прежнее чистое чувство. Они стояли за угломъ на сухонькомъ м?ст?, и онъ, не видя времени, томился неудовлетвореннымъ желанiемъ и больше и больше заражалъ ее.

Матрена Павловна вышла на крыльцо и крикнула. Онъ уб?жалъ. Она вернулась.

Въ эту же ночь онъ подкрался къ ея двери рядомъ съ комнатой Марьи Ивановны. Онъ слышалъ, какъ Марья Ивановна молилась Богу и, стараясь ступать такъ, чтобы не скрип?ли половицы, подкрался къ ея двери и зашепталъ. Она не спала, вскочила, стала уговаривать его уйти.

– На что похоже? Ну можно ли, услышатъ тетинька, – говорили ея уста, а взглядъ, который онъ вид?лъ въ прiотворенную дверь, говорилъ: «милый, милый, ты знаешь, в?дь я вся твоя».

И это только понималъ Валерьянъ и просилъ отворить.

Она отворила. Онъ зналъ, несомн?нно зналъ, что онъ д?лаетъ дурно, но онъ зналъ тоже, что именно такъ вс? д?лаютъ и такъ надо д?лать. Онъ схватилъ ее, какъ она была, въ чистой, но жесткой, суровой рубашк? съ обнаженными руками, поднялъ и понесъ. Она почувствовала прикосновенiе этихъ какъ бы каменныхъ напряженныхъ мускуловъ, поднимающихъ ея руки, и почувствовала, что она не въ силахъ бороться.

– Ахъ, не надо, пустите, – говорила она и сама прижималась къ нему........

Да, было стыдно, и гадко, и грязно. Куда д?валась та чистота весенняго сн?га, которая была на ней?

–

Пробывъ 5 дней, онъ у?халъ. Онъ у?зжалъ вечеромъ. По?здъ Николаевской дороги отходилъ со станцiи, которая была въ 15 верстахъ отъ им?нья Марьи Ивановны, въ 4 часа утра.