Наперстянка

У неё сегодня репетиторство, раньше она работала в школе учителем французского языка. Это не единственный язык, которым она владела и обучала им меня.Иногда уже тошнило от того, что учила сутками напролёт. Но сейчас понимаю, что это очень круто – знать больше, чем другие. Не для того, чтобы этим козырять. Просто осознание того, что могу и знаю, даёт уверенность в себе.

К вечеру снова пришла та женщина, чем не удивила меня, я её ждала.

– Здравствуйте, а где Мария Ивановна? Мне очень нужно с ней переговорить, – произнесла она мелодичным голосом.

– Здравствуйте. Моя мама уже дала вам свой ответ, – меня снова ударило её болью, невыносимой и всепоглощающей.

С её глаз покатились слёзы, и мне стало жалко эту женщину до одурения. Впервые я решила пойти поперёк слова матери. Вот тот самый поворотный момент моей жизни, но об этом я узнаю слишком поздно.

– Может, я вам попробую помочь? Я могу! Но об этом здесь говорить нельзя. Оставьте мне ваш номер телефона, я позвоню.

Она смотрела на меня немигающим взглядом, и вот сейчас от неё стало веять надеждой.

Женщина достала из сумочки визитку, на которой золотом на чёрной матовой карточке было выгравировано «Орлова Екатерина Викторовна». Я подарила ей улыбку с обещанием, что всё будет хорошо.

– Завтра, примерно к часу, я вам позвоню, будьте на связи.

– Да, договорились. Спасибо вам большое. Я буду ждать. Вы мой последний шанс.Сын – это всё, что у меня осталось.

Видя, что я стала нервно поглядывать на часы, она поспешила удалиться. Я ещё долго теребила визитку, боясь, что приняла неверное решение, и поздно сдавать назад. Но, кто слушает матерей? А ведь у неё были причины, я это понимала. У каждого был момент, когда мы шли поперёк слова матери и чувствовали себя взрослыми.

Следующий день для меня тёк невероятно медленно, словно мёд.Я была на нервах, боялась, что помочь не смогу. Может, в этом-то и причина маминого отказа. Её глаза на расклад словно преследовали меня.

Я немного опоздала, но женщина меня дождалась. Видно, что ей действительно необходима моя помощь. Если люди идут к таким, как моя мама и я (себя мы называли видящими), значит, больше не видят другого выхода.