Наперстянка

Когда подъехала Екатерина Викторовна, на ней лица не было. Меня провожала Кристина. Она с силой сжала мои руки напоследок:

– Будь аккуратнее, не нравится мне эта фифа напыщенная со своим сынком наркоманом.

– Обещаю, Крис. Вечно ты драматизируешь.

– Кто бы говорил, – фыркнула подруга. –Ни пуха, ни пера.

– К чёрту, – и я села в машину.

– Ульяна, здравствуй. Почему именно в полночь должно происходить лечение?

И как ей объяснить?

– Чтобы не только я, но и природа взаимодействовала с Марком. Именно в этот момент обостряется психика.

– Это ты так завуалированно назвала Марка психом? – её лицо было искажённым.

– Нет, что вы, он просто наркоман, – хотела сказать я, но промолчала.

Иногда мой острый язык приходится прикусывать до крови. Но годы практики приносят свои плоды.

– Нет, что вы, мы все обостряемся в момент полнолуния, становимся чувствительными. Я буду сильнее, а Марк откроется.

Я помнила поведение Марка: как ублюдок и к тому же редкостный. Но, это следствие, поэтому судить не буду.

– Надеюсь, всё пройдёт хорошо, и скоро мой мальчик будет полностью здоров.

Она глубоко вздохнула, сдерживая слёзы. Видно, как она уже извела себя, но я могу понять. Она боится потерять сына. Это страшно, когда дети уходят раньше родителей. Страшнее боли нет.

– Не скоро,его здоровье словно разбитая ваза. Вы помните мои инструкции? Это самое главное, иначе всё может быть хуже, чем сейчас. Ему будет проще умереть, он не выдержит это снова, – от моих слов Екатерина Викторовна побелела, словно мел.

Надеюсь, она прониклась. И я не шучу, о таком не шутят, и даже не преувеличиваю.

В этот раз Марк был в сознании и уже не привязанный, просто недвижимо смотрел в потолок. Они идиоты?

– Почему вы его отвязали? – спросила я доктора, который не мог отвести от меня взгляд.

– Его словно парализовало, он не двигается.

– Он здоров и в сознании, – не успела я договорить, как Марк подлетел и накинулся на меня.

– Я помню, помню… – его еле как отодрали от меня, положили на кровать и снова привязали.

– Он провёл вас как детсадовцев, – начала кричать Екатерина Викторовна. У неё в глазах черти заплясали.

– Мама. Пожалуйста, развяжи меня, я обещаю, больше не буду доставлять проблем. Мама, – он вёл себя как маленький ребёнок.

Я видела борьбу внутри Екатерины Викторовны, но она взяла себя в руки и, кивнув мне, просто вышла. Марк снова просто застыл и исподлобьявсё кидал на меня злые взгляды.