Книга последней Тьмы

– Они смогут убить нас здесь. Эти стены возводились людьми, и они знают, где их можно обрушить. Всё это время их копатели прокладывали тоннели под город, и через несколько дней люди пойдут на штурм, обрушив стены. Но их Верховный Страж устал от смертей и разрушений. Он понимает, что сражение с нами не является решением векового конфликта между нашими народами. И, истребив банемидов здесь, он не обеспечит мир и безопасность, а только сильнее обозлит нас. Стражи не желают жить в постоянном ожидании вторжения.

– Вместо этого они желают заточить нас внутри своих земель, имея возможность уничтожить врага в любое мгновение! Это по-твоему лучше, Кахчи!

– Ты, как и я, Прокр, старейшина, но я не вижу в тебе мудрости. – Он повернулся к окружающим. – Банемиды! Нам предлагают мир. Я вижу, что здесь много семей с юными и сильными потомками, с совсем крохами и уже взрослыми детьми. Вы желаете им смерти или жизни в прекрасном месте? В месте, где можно не бояться, что их утянет трясина или болотный змей, что какая-нибудь муха отложит своих личинок им в глаза? Там мы сможем возделывать землю и высаживать растения, которые будут кормить нас, разводить скот, которым нас снабдят люди, строить лодки и ловить рыбу в открытом море, чего наш народ не делал со времён изгнания.

Большинство одобрительно загудело сотнями голосов. Те же, кто шёл воевать с людьми не ради новой жизни, а из мести и жажды крови, презрительно скривились, поглядывая на ликующих собратьев.

– И даже ты, Прокр, поддержал меня, когда наши кланы решили остаться здесь, отказавшись подчиняться Железному банемиду. По какой причине тогда Прамки приняли такое решение?

Тот замялся, понимая, что дискуссия проиграна.

– Мы здесь ради лучшей жизни для своих потомков…

– Именно. – Он снова обратился ко всем: – Тогда что мы предложим потомкам? Ничего, оставшись здесь и погибнув внутри стен человеческого города, или будущее, ради которого мы убивали людей?

– Будущее! – проревела толпа, яростно затопав ногами. И даже те, кто не хотел мира, поддавшись общему настроению, принялись улюлюкать и свистеть, так же топча землю.